?

Log in

No account? Create an account
Заметки на полях фестиваля - 16 - Склерозник
July 20th, 2012
10:41 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Заметки на полях фестиваля - 16


Одна из лучших фестивальных номинаций, отражающих богатство и многообразие кинематографических традиций, в рамках которой обычно показывают наиболее яркое и познавательное авторское кино    -     "Вокруг света".  Впрочем, если разобраться, добрую половину фестивального репертуара можно смело проводить по этой рубрике:). Парадокс заключается в том, что любой режиссер, снимающий кино на каком-то конкретном национальном, региональном, этнографическом материале, обычно задается целью показать, насколько мир многообразен, а изображенная им фактура специфична, но когда смотришь художественные и документальные ленты, снимавшиеся в разных уголках планеты, и паззл из кусочков складывается, эффект получается совершенно обратный   -      зритель убеждается в том, что мир глобален, развивается по одним и тем же законам, и в словосочетании "единство в многообразии" акцент нужно ставить именно на слове "единство". Такая вот диалектика общего и особенного.



Замечательный фильм Рахбара Ганбари "Взрослея вместе с ветром", участвовавший в основном конкурсе, с самого первого дня называвшийся критиками в числе наиболее вероятных претендентов на победу или, по крайней мере, на другие призы,  и в итоге вполне ожидаемо ничего не получивший, посвящен суперактуальной для большей части земного шара проблеме    -     разложению традиционного общества.  История мальчика Аслана, кочующего вместе со своим племенем по иранским долинам и по взгорьям   -      в известной степени преломление судьбы самого Ганбари, частичка его автобиографии, да и снималась картина на  просторах родной автору провинции Ардебиль в Иранском Азербайджане.  В современном Иране до сих пор каждый десятый житель страны   -     кочевник, но каким образом  фарсиязычный Ганбари в детстве на полгода угодил в кочевое племя   -  тайна сия велика есть.  Этнологи-ирановеды могут гадать, луры или бахтиары изображены в кинозарисовке Ганбари, это не так важно    -    очаги, где сохраняется традиционный уклад жизни в сегодняшнем мире можно найти практически везде.

Юный Аслан   -  ещё не подросток, но уже и не ребёнок    -    мигрирует вместе со своим племенем, помогает отцу пасти овец, ухитряясь урывками учиться, невзирая на противостояние отца, который искренне не понимает, зачем тратить деньги на книжки и забивать голову всякой ерундой, когда некому пасти стадо, да и вообще жизнь тяжёлая. Учёба Аслана  -  не совсем самообразование: на каждой остановке парень старается не просто посещать занятия каждый раз в новой школе, но и сдавать экзамены по пройденному. Такая форма полудистанционного обучения допускается в Иране как раз для подобных Аслану детей кочевья. Как зеницу ока Аслан хранит за пазухой драгоценную бумагу, подтверждающую его успехи и дающую право экзаменоваться экстерном в любой школе на пути своего следования.  Самая душераздирающая сцена фильма, когда деспотичный отец раздирает в клочки эту самую бумагу, невзирая на протесты молоденькой учительницы, болеющей за образование мальчика. Несмотря на все тяготы кочевого образа жизни и весьма ограниченные возможности для саморазвития, Аслану удается быть первым учеником в районе.  В 21 веке ценности просвещения ещё не стали общечеловеческими, хотя молодому поколению они уже очевидны...

Тонкая и лиричная кинолента Ганбари порождает у российского кинозрителя множество ассоциаций   -   каждый второй может, например, вспомнить картину Ю.Чуйкова  "Дочь советской Киргизии", с девушкой в косыночке и книжками под мышкой на фоне гор, и одновременно задуматься о той высокой цене, которую пришлось заплатить среднеазиатской женщине за возможность приобщения к просвещению. А мне вспоминалось, как уже в глубоко позднесоветские времена детей северных народов укрывали от вертолетов, собиравших их по стойбищам в школу... 



Другая важнейшая проблема, поднимаемая в кинозарисовке Ганбари    -     разложение родоплеменных отношений, взаимоотношения личности и власти в традиционном обществе.  Глобализация гораздо сильнее захватывает мир вещный, тогда как социальные отношения остаются архаичными, а социальная психология вообще подвергается изменениям труднее всего. Конец племенной демократии, представляющейся режиссеру гораздо более справедливым общественным устройством, кажется ему отнюдь не таким уж необратимым явлением.  В кочевом племени, где раньше все решения принимал совет старейшин, теперь рулит "вождь"    -    потасканный беззубый ханыга в облезлой ушанке, который в узком кругу приживалов решает, кому пасти овец, как и сколько платить за пользование мостами, увозить умирать в горы или нет заболевшую бабушку, которая, в отличие от него, формального авторитета, является для соплеменников авторитетом неформальным.  Как водится, "вождь" оказывается жуликом и вором, и в конечном итоге именно отец  Аслана подвергает сомнению основания, на которых жулик и вор получил рычаги управления равными себе    -   "вождь" изобличён, разжалован в рядовые, и племя возвращается к эгалитарному самоуправлению.   Да и в отношениях с сыном отец оказывается небезнадежен   -    нельзя сказать, что он в итоге проникается ценностью сыновнего образования, но уже не препятствует ему.  Такой хеппи-энд, конечно, больше характерен для кинопритчи, нежели для реальной жизни,  но если бы Ганбари показал историю так, как она должна бы развиваться в реале, то жанр фильма поменялся бы на беспросветную социальную драму.  Картина "Взрослея вместе с ветром" показывает светлую перспективу и дает надежду на прогресс, и этим уже хороша.



Если кинолента иранца Ганбари посвящена вторжению современности в патриархальный мир и кризису традиций, то философская, очень рефлексивная картина Вели Кахрамана "Где мой родной язык?", наоборот, ставит проблему бережного сохранения традиций в динамично меняющемся мире.  Старенький дедушка, на закате жизни вдруг осознав, что он один из последних в мире носителей языка зазаки  (маленький анатолийский народец заза практически ассимилировался с турками, утратив родной язык), пытается каким-то образом сохранить и передать его потомству    -    сначала записывает слова и выражения на бумагу, но это занимает много драгоценного и стремительно уходящего времени, так что приходится наговаривать на одолженную у внуков видеокамеру.  Однако сберечь язык   -   это лишь одна часть проблемы. Обеспечить ему активную жизнь гораздо сложнее   -   молодежь гораздо комфортнее чувствует себя в турецкой языковой среде, и замечательный язык зазаки, видимо, всё-таки обречён. Вспоминаю, как во времена моего студенчества неподражаемый профессор С.А.Арутюнов торжественно объявил нам, что в мире остался всего лишь один (!!!) носитель убыхского языка, дед-долгожитель, и каково же было наше огорчение узнать, что последний убых, говоривший на убыхском, отошёл в мир иной...

Ни один эксперт ни за что на свете не догадается, что перед нами игровое, а не документальное кино, не заглянув в аннотацию: в главных ролях режиссёр снял своих престарелых родителей,  и картина действительно напоминала бы хоум-видео, если бы не лингвистические переживания главного героя, поднимающиеся до уровня подлинно экзистенциальных терзаний. Перед просмотром фильма выступали все трое Кахраманов   -    сын-режиссер и милые интеллигентные старички-исполнители главных ролей. Выступали, разумеется, на турецком:).  



В отличие от азиатского кино, изображающего подчас жестокие реалии сегодняшнего дня, но при этом преисполненного надеждой на грядущий свет, через весь европейский кинематограф красной нитью проходит ощущение надвигающегося кризиса, а где-то уже вполне бушующего. Воистину, Восток символизирует развитие или хотя бы надежду на него, а  Запад давно уже стал в культуре синонимом натуры уходящей.  На Востоке из хаоса рождается новый порядок, на Западе хаос предшествует умиранию.  Апокалиптические мотивы пронизывают кино Старого Света, фиксирующего социальную и культурную деградацию, высвечивающего те или иные грани общественного разочарования, ценностных крушений, стагнации и тупика. Обычный фон европейской киноистории начала 2010-х     -    растущие налоги, скукоживание бюджетного сектора, сворачивание социальной сферы, развал системы государственного  здравоохранения (тема  исчезновения медицины из набора гарантированных социальных благ так или иначе поднимается в каждом втором фильме), превращение образования в привилегию для избранных и имущих, скачок безработицы, нарастание напряжения в отношениях с мигрантами, потеря национальной идентичности, маргинализация ещё вчера благополучных слоёв общества, усиление криминалитета и правоэкстремистского уличного насилия.  В этом отношении   -   взглянуть на лабораторную модель европейского кризиса   -   интересно было увидеть свежий греческий фильм.  В четырех переплетенных между собой новеллах Йоргоса Гикапеппаса  "Город детей", казалось бы, такая жизнеутверждающая тема, как беременность и деторождение, выступающие лишь катализаторами грядущего конца, лишь  иллюстрирует атмосферу всеобщей безысходности и обреченности.  Одна афинская семья, ещё вчера вполне благополучная, стремительно движется к распаду   -   кризис отношений усугубляется увольнением мужа, а тут ещё и беременность совсем немолодой супруги, нежелательная как никогда.  Другая пара живет сегодняшним днем, не задумываясь о будущем и без особых обязательств друг перед другом, и тут вдруг залёт как снег на голову. Это раньше дети сплачивали, теперь они, увы, всё чаще становятся симптомами конца отношений. В то время как одна часть греческого общества воспринимает свое будущее родительство как дополнительную проблему в весьма непростой экономической ситуации, другая его часть к нему, наоборот,  стремится, но счастья и душевного умиротворения нет ни там, ни там:   незамужняя афинянка пытается наложить на себя руки, отчаявшись забеременеть, а молодая иммигрантка из Ирака с огромным животом в тревожном и напряженном ожидании    -    муж исчез в неизвестном направлении, скорая помощь в условиях бюджетной экономии не особо спешит на вызовы некоренных афинян непонятного происхождения, а схватки уже дают о себе знать.

С художественной точки зрения "Город детей" не представляет собой ничего выдающегося, но интересен именно как социальное полотно, передающее срез общественного самочувствия во время нынешнего кризиса.  Месседж режиссера трактуется кинокритиками совершенно по-разному, с диаметрально противоположных позиций: одни считают фильм соцзаказом Евросоюза, прозрачно намекающего Греции, висящей тяжким грузом на объединенной экономике, мол, стоит по одежке протягивать ножки и научиться пользоваться презервативами, а другие, наоборот, видят в ленте Гикапеппаса манифест неподчинения прокрустову ложу ЕС.  Так или иначе, послевкусие остается мрачное, а единственным желанным ребенком-афинянином на все четыре вышеописанные ситуации станет иракский малыш, рожденный в домашних условиях, потому что скорая помощь теперь работает совсем не по гиппократовым принципам. 

Судя по тому, что кроме малобюджетного кинодебюта Гикапеппаса Греция в этом году на фестиваль ничего не привезла, греческая киноиндустрия сейчас в таком же анабиозе, как и другие отрасли, разъедаемые кризисом.  По проблематике и атмосфере лента вполне перекликается с хорватским "Людоедом-вегетарианцем" Бранко Шмидта   -    в то время как одни герои новелл Гикапеппаса из кожи вон лезут, чтобы родить, а другие так же лезут, чтобы не рожать, в хорватском фильме изображён просто конвейер узаконенного детоубийства, и при этом категорически непонятно, почему одна депрессивная страна становится общеевропейской парией, а другая точно такая же депрессивная страна с ещё меньшим потенциалом экономического подъёма не имеет подобных проблем с репутацией и не испытывает такого удушающего давления со стороны партнеров.             

Tags:

(4 comments | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:misha_makferson
Date:July 21st, 2012 10:03 am (UTC)
(Link)
Вот-вот. Иран в медиа-пространстве представляют как что-то архаичное, средневековое. Но если присмотреться, то ребята же модернисты. "Учить, лечить и строить паровозы". Ну правда делать вышеперечисленное с опорой на национальную традицию, да. Помнится когда после выборов Ахмадинежада студенты (ну не только студенты, но в основном они) митинговали видно было, что их просто много, много в демографическом смысле.
[User Picture]
From:kolobok1973
Date:July 21st, 2012 10:54 am (UTC)
(Link)
тут надо ещё понимать, что это не усредненный Иран, а его племенная часть. А идиоты зрители смотрят на кибитки и кошары и выпучивают глаза: "Это Иран??..."
[User Picture]
From:parusodinoky
Date:July 21st, 2012 06:51 pm (UTC)
(Link)
Даша, спасибо! Прочитал с огромным удовольствием. Замечательный сплав серьезной художественной критики с легким социологическим анализом.
[User Picture]
From:kolobok1973
Date:July 21st, 2012 07:01 pm (UTC)
(Link)
Буду потихоньку кропать дальше - ещё треть фестиваля неописанной осталась:))
My Website Powered by LiveJournal.com