October 20th, 2018

Я

Смерть Каддафи открыла новую эпоху в глобальном противостоянии

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

     



Ровно семь лет назад был убит Муаммар Каддафи, после чего Запад поспешно заявил об окончании ливийской войны. Теперь эта война приняла такие формы, каких не предсказывали даже самые мрачные пессимисты, а политику тех лет признал огромной ошибкой даже Барак Обама. Однако она не была ошибкой. Она была и остается преступлением.

Ровно семь лет назад, 20 октября 2011 года  весь мир в прямом эфире наблюдал зверское убийство человека. Такова природа технологического прогресса,   -   с помощью мобильного телефона можно позвонить родителям,  а можно заснять мучения живого существа  и выложить их в сеть.  Технологический прогресс помог разведке НАТО выследить колонну машин с людьми под ливийским Сиртом,  французской авиации    -  разбомбить её, о чем потом с гордостью отчитывался французский Министр обороны Жерар Лонге,  а  стае нелюдей    -  растерзать человека, выложив видео своего зверства в фейсбуки и инстаграммы.

Стая  одурманенного зверья, науськиваемая коварным и безжалостным хищником, растерзала тогда величайшего ливийского, арабского,  африканского поэта, писателя,  социального философа, Лидера Революции и создателя Великой Со­ци­а­лис­ти­чес­кой Народной Ливийской Арабской Джамахирии  полковника Муаммара Каддафи. 

Семь лет, как нет Джамахирии,   -   беспрецедентной, своеобычной социальной альтернативы,  оригинального проекта общественного устройства, предложенного им, Муаммаром Каддафи, миру и вслед за советским проектом потерпевшего поражение от людоедского империалистического миропорядка.   Нет нынче и самой Ливии, сорок лет лидировавшей на африканском континенте как по уровню, так и по качеству жизни,   -    теперь это территория хаоса посреди пустыни, наполненная  враждой и племенной усобицей, деградировавшая и разграбляемая сильными мира сего.  Десятки тысяч убитых в ходе бомбардировок НАТО, десятки тысяч погибших в междоусобной войне, не утихающей вот уже семь с половиной лет, сотни тысяч покинувших страну беженцев и обездоленных, рассеявшихся по земному шару в поисках мира и куска хлеба.   260 тысяч ливийских детей  не пошли  в школу, а  1400 школ стали  казармами для боевиков или  ночлежками-перевалочными пунктами для завтрашних мигрантов.

Зато есть  два парламента, три правительства  - гражданское в Триполи, военное в Тобруке  и Совет Шуры в Бенгази, присягнувший Исламскому Государству,    -    на смену революционным комитетам на крыльях американских и французских самолетов прилетела «настоящая демократия».   Столицей ливийского ИГИЛ, по злой иронии судьбы, стал некогда цветущий, а ныне лежащий  в руинах Сирт,  родной город  Лидера ливийской Революции,  -     теперь там режут головы и отрубают руки,  а  на центральной площади вместо Зелёной Книги, прославившей её автора,   -    чёрный флаг и плаха.

В начале 90-х, когда СССР, как и сейчас Ливия, распался в результате спецоперации мирового капитала,   -   разве что гораздо более протяженной по времени, растянувшейся на десятилетия, и в миллиарды раз более дорогой,   -   полковник Каддафи пенял хозяевам новой, постсоветской России:   «Вы нарушили все свои обязательства, разорвали все договоренности, прервали все традиции дружбы и добрососедства, присоединились к антиливийским санкциям, полностью прогнувшись перед Западом»….  Ливийский лидер намеревался наличными деньгами погасить старый долг в 7 миллиардов долларов России, как правопреемнице СССР.  Но тогдашний Министр иностранных дел Козырев, ставший ходячим символом любого и всяческого предательства, сорвал выплату долга   -  «нельзя нарушать режим санкций против Ливии»,  Большой Брат не поймёт.

В марте 2011 года в результате непростительной ошибки, которая, как известно, зачастую хуже преступления, Россия, не наложив вето на ту самую злосчастную резолюцию СБ ООН № 1973, фактически санкционировала уничтожение Ливии,  убийство её лидера и десятков тысяч ливийцев,    -   кажется, это дух Козырева обрел плоть тогда, семь лет назад. 
          

Вспомните события семилетней давности, когда за тысячи километров от ливийской пустыни  вся Россия  («затаив дыхание»   -  жуткий газетный штамп,  но ведь действительно, затаив дыхание)  переживала за зелёную армию,  следила за ходом наступления на Бенгази, ужасалась бомбардировкам Триполи, смотрела в прямом эфире гонки по Сахаре на  джипах-«тачанках»,  соболезновала родным  погибших от «гуманитарной» миссии НАТО  детей….  Казалось бы,  где та Ливия, и где Россия,  и почему странноватый полковник в верблюжьем плаще, казавшийся тогда неуязвимым и бессмертным,  стал главным героем российских новостей?…    Рациональные до мозга костей штатные аналитики объясняли, что  при полковнике «российская колония» в Ливии   -    военные и гражданские специалисты, инженеры, строители, рабочие, врачи, учителя, дипломаты   -   превышала 15 тысяч человек, что СССР отстроил авиабазу и железную дорогу в Себхе, атомный центр в Таджуре,  газопровод в Мисурате,  что сотни ливийских студентов учатся в Москве, Питере, Ростове и Воронеже,  что  международная интервенция в Ливию  хоронит российские контракты на десятки миллиардов долларов,  но было тогда ещё что-то, помимо холодного рационализма, что не оставляло сомнений    -   вся наша будущая жизнь зависит от того, устоит ли Триполи, а  судьба мира решается под Сиртом.
 

И вот Триполи пал, а под Сиртом принял мученическую смерть человек, надолго ставший символом сопротивления Мировому Злу.  Полковник мёртв, а мы ещё нет.

Смерть его была жуткой,  заставившей весь мир содрогнуться, а вся  жизнь   -   счастливой.  Поэту, философу, революционеру, можно сказать,  очень повезло.

Он жил полнокровно и беспокойно, оставил яркий след на Земле, был любим народом и ненавидим врагами, погиб как герой, о нем слагают песни, его именем сегодня называют рок-группы, мечети и стадионы, а завтра будут называть улицы,  университеты и города.     Родившись в драной бедуинской палатке посреди бескрайней пустыни, он не стал одной из миллиардов песчинок, а создал на месте этой пустыни государство с садами, водоканалами,  нефтепроводами,  приручил подземные реки, извлекая их из-под толщ сахарского песка,  поставил «чёрное золото», главное богатство страны, на службу её народа.   Он принес  народу свет просвещения, превратил Ливию из белого пятна на карте в лидеры региона и континента, заложил основы нового, прогрессивного устройства общества, основанного на социальной справедливости и признании человеческого достоинства, позволившего за 40 лет на машине времени проделать тысячелетний путь из первобытности в цивилизацию.   Он  строил планы объединения арабского Востока и Африки,  помогал коммунистам, борцам за национальное освобождение,  фонтанировал идеями общественного переустройства,  ставил смелые экономические эксперименты,  мирил племена и боролся с архаичными родоплеменными пережитками,   -  был модернизатором в подлинном смысле этого слова. 

Ему удалось превратить Ливию из страны неграмотных бедуинов и мелких ремесленников в страну инженеров и нефтяников,    -   сделав любое образование, включая высшее и зарубежные стажировки,  и любую медицинскую помощь, включая сложные операции, бесплатными,  пригласив лучших иностранных специалистов,  победив высокую детскую смертность   -  бич Африки…   Он переселил кочевников из шатров, палаток и коробок в современные квартиры,  построил библиотеки и читальни. Он практически отменил налоги  («Не гражданин должен Джамахирии, а Джамахирия  -  гражданину») и установил символические цены на продукты, отменил коммунальные платежи и поощрял деторождение,  выплачивая достойный «материнский капитал»   за каждого маленького ливийца.   Скажете,  чего бы не быть социальным гарантиям в стране, где нефтедоллары рекой?...   Только вот нефтеносных стран много,  а  социальной справедливости добиться мало где удается.

Ему удалось то, что доселе не удавалось никому, и вряд ли кому удастся в ближайшее время   -    превратить Зелёную книгу из утопии в реальность,  предложить в Белой книге простое, как всё гениальное, решение проблемы, которая  многим сегодня кажется неразрешимой.  Он оставил после себя десятки книг, сотни стихов, вписав своё имя в историю арабской литературы, покровительствовал поэтам,  развивал анархистскую философию, став самым ярким и самым известным анархистом Востока.   

Он почти четыре десятилетия жил с любимой женщиной,  подарившей ему семерых достойнейших детей, ни один из которых не предал его в тяжёлую минуту, предпочтя изгнание, плен и смерть предательству отца и дела всей его жизни.  Один из его сыновей погиб вместе с отцом,  другой подхватил упавшее зелёное знамя из рук отца и погиб в бою,  третий, приговоренный к смерти и томящийся  в зинтанском заточении, будь сегодня  на карте единая Ливия и будь в ней свободные выборы,  получил бы  безоговорочную поддержку сограждан и возглавил бы страну,  а их сестра бьётся за имя и честь отца в  международных судах, трибуналах и прочих  институтах  и учреждениях Мирового Зла.

Он  в одиночку полгода противостоял всему миру, сбросившему на его страну больше смертоносного огня, чем ранее сбросили на другую маленькую страну  -  Вьетнам, доказав, что нет ничего невозможного,  когда любишь свой народ и веришь в него.

Он, сам того не желая, стал символом уходящего столетия, возбуждая в людях все возможные чувства, кроме равнодушия,  и обожествление его сторонниками, и дикая, первобытная расправа над ним врагов тому свидетельство, и зелёные флаги сопротивления, то тут, то там вздымаемые  в разных уголках планеты.  Долгие годы он будет являться миллионам людей   -    кому в светлых воспоминаниях, а кому в кошмарных снах и удушливых объятиях нечистой совести.

Он не успел увидеть, как стерта с карты мира страна, процветанию которой он посвятил жизнь.   И в этом смысле полковнику Каддафи тоже повезло.
Я

Так писал Пoлкoвник

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Муаммар Каддафи

Бегство в ад


Как жесток бывает народ, когда восстает,— сокрушительный поток, не щадящий ничего на своем пути. Народ не слушает ничьих криков о помощи, не помогает тому, кто в беде. От всякого человека народ отмахнется небрежно, в сторону отбросит его. Тирания одного человека — самый легкий вид тирании, ведь в конечном счете один человек — всего лишь человек. Группа людей избавится от него, как только пожелает; человека может устранить и другой такой же человек, сам по себе незначительный и ничтожный. Но тирания масс — самая суровая тирания, ибо кто противостанет сокрушительному потоку, слепой неодолимой силе?

Я люблю свободу народных масс, их вольное движение, без всякого господина над ними. Разбив оковы, они поют и ликуют, празднуя освобождение от боли и горя. Но как же я их боюсь! Я люблю массы так же, как люблю отца, но и боюсь их точно так же, как его. В бедуинском обществе, не знающем верховной власти, кто помешает отцу наказать своего ребенка? О, дети любят его, но они же его и боятся. И точно так же я люблю народные массы и боюсь их, как люблю и боюсь моего отца.

Когда счастливы, массы бывают такими добрыми и носят тогда своих сыновей на руках. Так носили они Ганнибала, Барклая, Савонаролу, Дантона, Робеспьера, Муссолини и Никсона, но какими жестокими они становятся, когда разозлятся! Они отравили Ганнибала, сожгли Савонаролу, отправили Дантона на гильотину. Робеспьера погубила его любимая невеста, и народ таскал по улицам труп Муссолини и плевал в лицо Никсону, навсегда покидавшему Белый дом, а за несколько лет перед тем рукоплескал его приходу!

Как страшно! Кто воззовет к бесчувственной душе масс и наделит ее чувствами? Кто заговорит с коллективным разумом, не воплощенном ни в одном отдельном человеке? Кто возьмет за руку миллионы? Кто услышит миллионы слов из миллионов уст? В этом бесконечном реве и грохоте кто будет услышан и понят? Кто кого обвинит?

Народные массы — это те, кто отравил Ганнибала, кто сжег Савонаролу, уничтожил Робеспьера, те, кто вас любил, но забывал занять для вас даже место в кино, даже столик в кафе, кто вас любил, но не проявлял этого никак, никогда, ни в чем…

Вот что массы сделали и по-прежнему делают с такими личностями. Так на что же надеяться мне, бедному бедуину, в современном безумном городе? Завидев меня, люди кидаются ко мне — построй нам хороший дом! Проведи хорошую телефонную линию! Построй дорогу к морю! Открой публичный парк! Налови нам рыбы! Напиши заклинание, которое бы нас защитило! Стань посаженым отцом для моей дочери! Убей эту собаку и купи нам кошку! А у бедного, растерянного бедуина с посохом на плече нет даже свидетельства о рождении. Он не остановится на красный свет и не испугается, когда его остановит полицейский.

Я чувствую кожей, как массы, не знающие жалости даже к своему спасителю, толпятся вокруг, обжигая меня своими взглядами. Даже когда они мне рукоплещут, они меня словно колют и щиплют. Я неграмотный бедуин, я ничего не знаю ни о покраске домов, ни о водопроводе. Я пью дождевую или колодезную воду прямо с ладони, отцеживая головастиков полой бурнуса. Я не умею плавать — ни на спине, ни на животе. Я не знаю, как выглядят деньги. Но кого я ни встречу, все просят меня об этих, неведомых мне, вещах. У меня самого их нету — я отобрал их у воров, вырвал из мышиных зубок, из собачьих клыков. Я раздавал богатства жителям города, как благодетель, явившийся из пустыни, как освободитель от оков и цепей. Чтобы вернуть украденное, нужно время и нужны усилия не одного человека. Но безумные жители города неотступно просят меня. Я был единственным, у кого нет ничего в собственности, кто ничем не владеет, и поэтому, в отличие от них, я не просил об услугах водопроводчика, парикмахера и т. п. А раз я один ни о чем не просил, то мое положение стало совершенно уникальным и даже неестественным. Поэтому меня по-прежнему обступают с просьбами и жалобами, хотя, должен признать, тут есть и моя вина.

Одним словом, не на радость явился я в город. Поэтому отпустите меня, позвольте пасти мое стадо, которое я оставил в долине под присмотром матери. Но моя мать мертва, и старшая сестра мертва. Мне говорили, что у меня были и другие братья и сестры, но их убили американские самолеты. Так оставьте меня в покое. Зачем вы меня преследуете, зачем показываете на меня вашим детям? Даже они теперь бегут за мной и кричат: «Точно, это он!» Почему не оставите меня в покое, не позволите спокойно ходить по вашим улицам? Я человек, подобно вам; я люблю вкус плодов, но отчего же вы не пускаете меня на свой рынок? И кстати, почему не выдаете мне паспорт? Впрочем, зачем он мне, раз мне запрещено путешествовать — и как туристу, и ради лечения. Только как официальное лицо я могу выезжать, вот почему я решил сбежать в ад.

Дорога в ад — не такая, как вы думаете, и не похожа на выдумки ваших лжепророков. Я расскажу вам, какая она,— я, дважды прошедший по этой дороге. Мне удалось передохнуть и поспать в аду, и могу вам сказать, что эти две ночи — из самых прекраснейших в моей жизни, эти две ночи в аду, когда я был совсем один. Мне было в тысячу раз лучше, чем когда я жил среди вас. Вы гнали меня и лишали меня покоя, и мне пришлось спасаться бегством в ад.

Перевод осуществлен по изданию:
Qaddafi, Muammar
Escape to Hell and Other Stories
1998 Stanke, Montreal, New York

Я

Пoлная и безoгoвoрoчная пoбеда сoветскoй кинематoграфическoй шкoлы

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Междунарoдный кинoфестиваль "Дни кинo в Дамаске" закoнчился, как выразились члены междунарoднoгo жюри, пoлнoй пoбедoй сoветскoй кинематoграфическoй шкoлы: зoлoтoй приз выиграла кoрoткoметражка "Кинoман" мoлoдoгo режиссера из Кыргызстана Аскара Нуракуна уулу,  серебряный приз пoлучила Рoссия    -    феерический мультик татарстанскoгo аниматoра  Елены Ермoлинoй   "Гульназек    -    пoбедитель дивoв". На фoтo   -    oба приза и диплoмы к ним. 

Брoнзoвую награду взял трoгательный сирийский фильм "Адам" прo детей вoйны.