May 3rd, 2019

Я

Заметки на пoлях Фестиваля - 5

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Не обошёл стороной документальный конкурс 41-го ММКФ и биографический жанр. Велика и многолика Россия, и населяют её разные люди:  для одних лидер группы «Чёрный обелиск» Анатолий Крупнов  («Крупский»)   -   культовый персонаж 90-х, другие его фамилию впервые услышали сегодня, в дни премьеры полнометражного дебюта Дарьи Иванковой  «Анатолий Крупнов.  Он был».  Как бы там ни было,  -  с тем, что рок-идол Крупнов  был блестящим и харизматичным басистом, вокалистом, композитором и ярким символом эпохи, трудно поспорить,  и  его документальная биография    -  не только эмоциональный портрет человека и художника, но и точный, хотя и слегка размашистый, портрет времени, эпохи переломных 90-х  -  лихих и трагических, весёлых и страшных. Жанр ленты можно определить как  «апологетический байопик»    -   Иванкова не пытается скрыть, что искренне и горячо влюблена в своего героя, которого она никак не может помнить при его яркой, но короткой жизни:  когда Крупнов в 1997 году умер, режиссёру было шесть лет. 

Композиционно  фильм собран из архивных съёмок, записей концертов всех коллективов, в которых успел  потрудиться неуёмный, не доживший до 32-х лет Крупский  («Черный обелиск»,  «Крупский сотоварищи»,  «Неприкасаемые», «ДДТ», «Воскресение», «Шах»),  интервью с двумя его жёнами и сыном, воспоминаний соратников по рок-сцене (в фильме говорят Гарик Сукачёв, Дмитрий Варшавчик, Юрий Шевчук, Сергей Воронов, Андрей Пастернак, Юрий Алексеев, Константин Кинчев), а также отрывков из немногочисленных  телепередач     -    даже в  90-е  лучшие образцы русского рока были неформатны для  телевидения, оставаясь по сути андеграундным культурным явлением. По злой иронии судьбы, единственное полноформатное ТВ-интервью,  данное Крупновым «Акулам пера» в феврале 1997 года, станет для музыканта последним    -   он умрет через несколько дней после его записи.   Иванкова нарезает несколько знаковых фрагментов передачи, где Крупнов излагает свое кредо, по-гамлетовски философствует, пророчествует, со спокойной улыбкой рассуждая о смерти, с которой ему совсем скоро предстоит встретиться.   «Он был»   -  слова, вынесенные автором фильма в название   -   это придуманная самим Крупновым формулировка собственной эпитафии, шутливый ответ на журналистский вопрос. 

Ни несколько старомодная манера съемки и монтажа, ни отсутствие у Иванковой новомодных кинематографических приёмов и технологий, ни практически полное единодушие в восприятии героя у рассказывающих о нем современников  не мешает зрителю, впервые узнающему о существовании рок-музыканта Крупнова  с первыми кадрами фильма,  к моменту финальных титров искренне влюбиться и в экранный образ, и в Крупнова-человека   -    именно так нужно снимать киноапологии.   Нежные и трепетные интонации  рассказчиков, безусловно, попадают в абсолютный резонанс с влюбленностью режиссёра Иванковой.  Прекрасен сам Крупский, прекрасны и все любящие его    -    умело выставленный свет превращает заброшенную квартиру, в которую Иванкова приводит поностальгировать первую жену героя и его сына Владимира, с выражением читающего стихи и письма отца, в волшебное пространство, в святилище.  Из Сукачёва, Шевчука и Варшавчика, со слезами обожания вспоминающих своего друга, исходит волшебный внутренний свет.   Волшебно всё, связанное с героем,  -  его джинсы, гитары, усилители, рваные ботинки,  вокруг него крутится мир,  и на всё важное,  актуальное, злободневное  мы смотрим его глазами. 

Исторические события, определившие облик эпохи, со всей их драматичностью и трагизмом  проходят у Иванковой как бы фоном к портрету,  служа инструментом и материалом для её импрессионизма, но без них фильма бы не получилось   -  ведь ни один художник не  живет и не творит в безвоздушном пространстве, вне исторического контекста.   Вот молодые и зелёные русские рокеры сопереживают грузинам  на митинге за отделение Грузии  1988 г. в Тбилиси   (трагедии русского рока и его деятелей, от души поучаствовавших  в вакханалии разрушения собственной страны, никто не отменял…).  Вот  следующий, уже внутрироссийский этап саморазрушения   -  акция «Рок на баррикадах» в августе 1991-го   -    в кадре молодые и глубоко нетрезвые Кинчев, Крупнов и Гарик Сукачёв кричат «Мы победили!»,  и тут же архивные кинокадры перебиваются крупным планом сегодняшнего Сукачёва, постаревшего, со слезящимися глазами, говорящего с горечью:  «Когда мы прыгали на баррикадах, под землей шел банкет с красной икрой, делили власть… Никто не победил, все проиграли….» 

Рокеры, благополучно дожившие до нынешних дней, сегодня сами смотрят на экранных себя тех времен с самоиронией    -   недаром Шевчук констатирует смерть русского рока, а значит, в значительной степени и себя самого:  «Русский рок умер, потому что был некачественным и пьяным».  Уничтожающие характеристики верны лишь отчасти   -  пьяным русский рок был всегда  (и тот же Крупнов, как и десятки своих собратьев по рок-сцене, умирает от нездорового образа жизни), а вот некачественным   -  вряд ли.  По крайней мере, был самобытным и самостоятельно пробивал себе дорогу, о чем Крупнов говорит в том самом знаменитом предсмертном телеинтервью:  «Я сам себе продюсер, в меня никто копейки не вложил». 

Внимательный и цепкий зритель порадуется и другим приметам времени, любовно найденным Иванковой и вплетенным в ткань фильма:  прекрасна юная Тина Канделаки, с придыханием берущая у Крупнова интервью, не вырубишь топором слов Отара Кушанашвили  «Крупнов   -  пьяная свинья», и прочие милые мелочи, без которых портрет эпохи был бы неполным.       
Я

Заметки на пoлях Фестиваля - 6

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Американец советского происхождения Гейб Польски верен себе:  пять лет назад ММКФ открывался его  «Красной армией»    -     одой советской хоккейной школе.  В этом году в документальном конкурсе участвует его новый фильм, также о спортсменах  -  «В поисках величия».  Если  «Красная армия» была скорее сравнением спортивных систем, советской и американской, то сейчас Польски интересует чемпион как личность   -  в чем секрет успеха, каково соотношение таланта, везения и труда, почему при равных стартовых условиях  одни становятся Гретцки и Пеле, а другие ничего не достигают? 

«В поисках величия» скроен по классическим лекалам документалистики:    фрагменты интервью с чемпионами  (Пеле, Уэйн Гретцки, Джерри Райс, Мухаммед Али, Серена Уильямс, Майкл Джордан), нарезка кинохроники соревнований,  тут же мнение экспертов, тренеров, спортивной общественности, куски из телепередач, обильные информативные субтитры,   -    скрупулёзная, добротная режиссёрская работа.  Если смотреть  «В поисках величия»  вместе с «Красной армией», то складывается ощущение, что Польски хочет понять, чему всё-таки больше обязаны спортивные достижения   -  социальному или индивидуальному.  «Красная армия» отдавала приоритет первому,  «В поисках величия» больше склоняются к личным заслугам спортсмена, его почерку, особости, уникальности.   Пеле, например, говорит:  «Я никогда не слушал тренера.  Он говорил:  «Не возись с мячом, бей по нему!»  Но я всё равно с ним возился».   Уэйн Гретцки  подчёркивает   -   он из самой простой семьи, из рабочего класса, но достиг всего сам:  «Самые великие атлеты   -   те, кто много учится и много мечтает». 

Главный вывод, который делает Польски   -   успехов достигает тот, кто не прогибается под изменчивый мир, а пытается прогнуть его под себя:  кумир Пеле,  бразильский футболист Гарринча, родился с таким букетом болезней, что в детстве его не брали ни в одну спортивную секцию;  регбист Джерри Райс воплощал в жизнь не те приёмы владения  мячом, о которых ему говорили тренеры, а те, которые он увидел во сне, а  хиловатый Гретцки научился избегать столкновений и подавать из-за ворот  («Когда меня раскусили, я уже закончил карьеру»). 

Многие отмечают, что Польски  - что в «Красной армии», что в «В поисках величия»   -   свойственен наивно-восторженный взгляд на спорт,  он видит лишь success story, тогда как путь к наградам отнюдь не всегда выстлан розами.  Обратная, тёмная сторона большого спорта явно находится на периферии внимания автора,  что делает его работы плосковатыми.  Тем не менее,  режиссёр  вполне имеет право на идеализацию того, о чём снимает, поэтому оставим эти дискуссии профессионалам спорта.       
   

   
Я

Заметки на пoлях Фестиваля - 7

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------





Крайне редко так бывает:  по экрану поплыли титры, слышишь первые аккорды, в первом кадре видишь лысого дядьку, дирижирующего мужским хором, на разные голоса распевающим  «I'm an asshole!»  («Я  мудак!»), и сразу понимаешь   -  вот он, победитель конкурса документального кино.  В очаровательной, одновременно до безумия смешной и пронзительно грустной зарисовке норвежцев Петера Соммера и Ю Вемунна Свендсена  «Потому что мы мужики» (встречается и другой вариант перевода  «Потому что мы пацаны»)  под залихватски-задиристым драйвом запойных мужских песен скрывается великолепный мужской хор, известный на всю Норвегию под незамысловатым названием «Мужской хор».   Половину экранного времени занимают репетиции, половину   -  посиделки в пабе:  два с половиной десятка брутальных мужиков не по-детски волнуются перед главным, наверно, культурным событием в истории их вокального коллектива    -  скоро им предстоит выступать на разогреве у самих «Black Sabbath».   Как по мне   -  так всё наоборот,  Black Sabbath почёл бы за большую честь постоять на одной сцене с норвежскими  чуваками,  высокопрофессиональным многоголосием «на серьёзных щщах» воспевающих симптомы гонореи или трудности мочеиспускания. 

Небрежный русский перевод, подозреваю, не передает и пятой части сурового скандинавского юмора, игры слов, намёков, цитат, бесконечных отсылок к норвежскому культурному коду.  Высшее достижение режиссуры    -  заставить зрителя умирать от смеха и плакать одновременно,  не как при контрастном душе, когда одна эмоция сменяет другую, а именно так, когда смех сквозь слёзы:  в устав Мужского хора кто-то когда-то шутки ради записал, что хористы обязаны петь на похоронах друг у друга, а теперь устав придется выполнять    -    дирижёр хора сгорает от рака  («А что, неплохо было бы отдать концы на концерте «Black Sabbath», а?»),  а его товарищи стараются вести себя как обычно, пряча скупые мужские слёзы в преддверии неизбежного. 

Соединить трагическое сопереживание чужой утрате с всепобеждающим витальным юмором   -  не каждому подвластное мастерство, но Соммеру и Свендсену удается нигде не пережать, ни пересолить, не утрировать, не выжимать слезу, не вызывать натужного смеха; эмоции зрителя естественны настолько же, насколько естественны и органичны в кадре норвежские завсегдатаи паба   -   любители прекрасного. Красота и поэзия повседневности вкупе с обаянием героев, любование высшими человеческими проявлениями в сочетании с отсутствием трескучего пафоса    -  всего в этой картине в меру, всего хватает, ни убавить ни прибавить.   Влюбить зрителя в своего героя    -   та планка, которую с легкостью и изяществом берут авторы фильмов документального конкурса 41-го ММКФ,  и мы с огромным удовольствием влюбляемся, доверяем,  сопереживаем.       
Я

Евровидение - 2019

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Колобок скрупулёзно изучил все песни.  Более дерьмового конкурса, по ходу, не было на моей памяти никогда.  Практически всё  -  шлак.  За редким исключением.  И всё это безголосое кубло с говном вместо песен  приедет в Израиль, одну из самых музыкальных стран мира.  От Израиля, кстати, тоже какое-то кислое тесто выступает.  Ню-ню.

Приятные исключения:

1.  Датчанка.  Симпатично выглядит, симпатично поёт, симпатичная песня.
2.  Грузин.  Поёт на родном языке  (это сразу тыща плюсов в карму), и весьма неплохо, песня мелодичная, сам внешне ничо так.
3. Румынка.  Песня похожа не на жёваное говно, а на песню.
4. Польки.  Самоирония и стёб, клип стильный
5.  Албанка.  Поёт по-албански.  Песня красивая.

Фсё.  Остальное фтопку.