May 5th, 2019

Я

Заметки на пoлях Фестиваля - 12

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Беженцы и вынужденные переселенцы, изменяющие облик планеты, ещё долго будут темой номер один в мировом кино и особенно в документалистике.    В титрах фильма афганского театрального и телережиссера и документалиста  Хассана Фазили   «Полночный путник» помимо его самого операторами и продюсерами указана вся его семья   -  жена и две малолетние дочери:  весь рассказ о собственных злоключениях снят семьёй Фазили на три мобильных телефона.  Именно такая необычность формы вкупе со сверхактуальным содержанием  были удостоены  спецприза жюри в международном конкурсе Санденса и упоминания  жюри Берлинале-2019.   Кто-то из критиков ухитрился маркировать фильм как роуд-муви, но прозвучало это как-то издевательски,  -  хотя, наверно, вся жизнь современного беженца, бегущего от обстоятельств и не имеющего конкретной точки назначения, и есть сплошной роуд-муви…. 

Пожалуй, предыстория фильма даже интереснее самой картины  -  сначала арт-кафе, которым владела семья режиссёра, было закрыто талибами после жалобы муллы и коллективного намаза жителей о «богохульном заведении».  Затем Хассан Фазили имел неосторожность снять документальный фильм о своем друге, с которым оказался по разные стороны баррикад    -  друг подался в талибы, а Фазили остался светским интеллигентом.  Большая часть героев фильма впоследствии была истреблена самим Талибаном, друг режиссера был взят в плен правительственными войсками и через полгода умер в тюрьме «Баграм». Таким образом,  на интеллигентного режиссера в очках Хассана Фазили объявил охоту Талибан, назначив денежную  награду за его голову  (да, именно тот Талибан, с которым настойчиво уже двадцать лет пытается подружиться российское внешнеполитическое ведомство). Семья Фазили фиксирует на свои мобильники весь длинный и полный невзгод путь по миру в поисках пристанища, попутно любуясь друг другом и какими-то чисто семейными, домашними мелочами  (больше половины смонтированного материала  чадолюбивого Фазили    -   крупные планы, болтовня и игры его девчонок, Захры и Наргис). 


Если отжать всю сентиментально-семейную часть видеоряда, то «Полночный путник» мог бы рассматриваться как приговор бюрократическим и репрессивным системам  азиатских и европейских стран, от Таджикистана до Венгрии,  крайне недружелюбным и даже враждебным к непрошеным гостям, ставших такими не по своей воле.  Примечательно,  однако,  что сам Фазили никак не педалирует свое возмущение, недовольство, усталость, его описание маршрута и невзгод в пути абсолютно бесстрастно и скорее напоминает какой-то игровой квест:  14 месяцев добивались убежища в Таджикистане, не добились, оттуда были депортированы обратно в Афганистан  (в кадре жена, при въезде в Мазари-Шариф поспешно натягивающая голубую бурку)   -     оттуда удалось уехать в Иран  (Фазили, не желая больше быть причиной  арестов и гибели людей, снимает всех, кто ему помогал в пути, с заблюренными лицами)    -    из Ирана в Турцию  -  из Турции в Болгарию  (самые яркие эпизоды   -  пеший переход границы и неудачная попытка нарвать гнилых слив в чужом саду)    -   на границе их арестовывают, отправляют сначала в лагерь для беженцев в Софии, затем в лагерь «Овча купель»  (почему-то с наивысшими проявлениями агрессии наши страдальцы сталкиваются именно в Болгарии:  болгарские нацисты при молчаливой поддержке полиции атакуют мигрантский дом с криками «Всех вон, депортировать без суда!», «Мы нация, мы наступление!»)     -  затем 400 километров до Сербии  (надолго застряли в лагере «Крняча» без каких-либо перспектив)   -  затем 560 дней в венгерской транзитной зоне Рёске.  На момент монтажа фильма  никакого ответа от венгров получено не было, и лишь после съёмок пришли документы о долгожданном убежище.  Квест занял больше трех лет, и маленькие Захра и Наргис в финальных кадрах уже вполне себе барышни. 

Все политические и идеологические выводы зритель делает сам   -  фильм Фазили никого не обличает, лишь устало фиксирует все пункты хождения по мукам,   -  складывается впечатление, что режиссёр хотел снять своеобразный путеводитель для своих собратьев по несчастью, наполненный лайфхаками, полезными советами и неизбежной для каждого следующего по «Балканскому маршруту в Европу» беженца топонимикой.  Для того, чтобы стать таким «путеводителем», или, пуще того, политическим высказыванием, фильм Хассана Фазили слишком перегружен женой и детьми в разных ракурсах, что не позволяет ему вырваться за рамки жанра семейной драмы.       
Я

Заметки на пoлях Фестиваля - 13

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Так получилось, что в программу ММКФ-2019 «Свободная мысль» попал целый ряд докфильмов о правозащитниках и подвижниках в юриспруденции:  несовершенство национальных правовых систем давно превратилось в глобальную проблему.  Не случайно, например,  остроактуальная лента датчанки Катрин Филп «Ложные признания»  получила  специальную премию жюри кинофестиваля в Лос-Анджелесе,  приз зрительских симпатий на недавнем калининградском первом международном кинофестивале   «Край света. Запад»  и вызвала взрывной интерес  -   в России, как известно, суды выносят всего лишь 0,2% оправдательных приговоров, безраздельно царствует обвинительный уклон.  А вот в Соединённых Штатах   -  цифра первого же титра фильма Катрин Филп сражает российского зрителя наповал   -    отменённых несправедливых, основанных на ложных признаниях и самооговоре, приговоров более 25%,  и  не в последнюю очередь благодаря подвижнической деятельности героини картины, адвоката  Джейн Фишер-Бюриалсен и её единомышленников.     

Фильм исследует четыре кейса   -  материалы четырех громких процессов в США   -   и препарирует психологическую подоплеку досудебной обработки подозреваемых.  Главная героиня  -  не сторонний наблюдатель, а активное действующее лицо, поскольку рассказ идет именно о тех делах, которые она вела сама как адвокат и представитель подсудимых. Чернокожая домработница, обвиненная в убийстве хозяйки и сидящая в тюрьме уже 20 лет, молодой стажёр детсадика при ООН, обвинённый в совращении детей, афроамериканец,  обвиненный в избиении и изнасиловании бегуньи в парке и 14-летний подросток, приговорённый к пожизненному заключению за убийство учительницы    -  все они подписали признательные показания и были признаны виновными, невзирая на отсутствие других доказательств и улик.  По выражению комментирующего фильм эксперта, многолетнего специалиста по самооговорам Сола Кассина,  «Признание перевешивает ДНК»  (думаю, этот слоган висит над столами не только у американских следователей и судей, вспомним более нам знакомое «Признание  -  царица доказательств»).   При наблюдении за мельчайшими подробностями работы Джейн Фишер-Бюриалсен  (она пускает зрителя в святая святых своей профессии),  вопросов возникает  больше, чем дается на них ответов. 

Судя по контексту фильма, адвокат Джейн  работает не в одиночку, мы видим её коллег, правозащитные и адвокатские усилия которых взаимоувязаны    -   речь явно идет о какой-то организации гражданских активистов и профессиональных юристов.  Адвокаты гораздо свободнее в своих действиях и обладают куда большими возможностями, чем, скажем, адвокаты российские:   Джейн регулярно разговаривает со своими подопечными, отбывающими пожизненный срок, по телефону и даже по скайп-связи,  занимается поиском улик и доказательств  (по сути, выполняет работу полиции и следствия, что в России, например,  запрещено),  имеет доступ к видеозаписям допросов    -  именно вокруг  этих видеозаписей и разворачиваются как действие фильма, так и адвокатские заключения.  В российской судебно-следственной системе, например, кроме протокола  допроса или иного следственного  действия  -  и то не всегда  -  адвокату ничего предоставлять не обязаны.  Возникает вопрос:  получение полной видеозаписи допроса  -  это обычная практика для США или результат каких-то хитрых секретов профессии? 

Различие судебных систем в странах настолько разительно, что адвокату неамериканского происхождения трудно вписаться в реалии:  например, в родной Джейн  Дании полиции и следователям запрещено лгать в ходе работы с обвиняемыми, а в США  -  официально разрешено. Центральный эпизод фильма    -   видеозапись жёсткого допроса 14-летнего Лоренцо Монтойя, из которого следователь, даже не прибегая, обратим внимание, к физическому воздействию, пыткам и избиениям, а просто пользуясь правом на такую ложь, буквально вырывает признание.  Это крайне тяжёлый, тошнотворный, для обычного человека «не из системы» невыносимый видеоряд,  который хочется «промотать», но  не получается.  Катрин Филп раскрывает все неблаговидные «секреты профессии» американского следователя:  лжесвидетельство полицейских осведомителей из числа соучастников преступлений, когда их отпускают в обмен на оговор остальных,  психологическое и иное давление на подсудимых  (повторяю, о «жёстких методах» физического принуждения речи в фильме вообще нет, хотя это отдельная и особенно жуткая сторона американской Фемиды),  ложь полицейских на следствии и суде.  Тем не менее, Левиафан только кажется непобедимым   -  из четырех подопечных адвоката Джейн  трое добиваются оправдания  (это неслыханный процент для США), и только негритянка Реней Линч по-прежнему в тюрьме.  Оптимистический аккорд фильма, как ни странно, исходит не от оправданных  (режиссёр не развивает тему, но намекает на то, что в американских реалиях адаптироваться к нормальной жизни отсидевшим  едва ли не трудней, чем быть в заключении),  а от сына томящейся третий десяток лет в тюрьме Линч    -   витальный здоровяк, скрашивающий монохромный тюремно-судебный мрак картины, возит матери в тюрьму внуков и верит в то, что справедливость рано или поздно восторжествует.   Картина Катрин Филп крайне информативна, поучительна,   ставит  множество суперактуальных проблем для любого общества, ибо трудно найти на карте мира страну, где следствие беспристрастно, а суды справедливы.             
Я

Про меня

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Когда горят дедлайны и пар идёт из ушей, чувствуешь себя той самой машинисткой из анекдота    -   "Двадцать тысяч знаков в минуту!"   -   "Неужели можете??"   -   "Могу, но только такая хуйня получается...."
Я

Заметки на пoлях Фестиваля - 14

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Ещё один подвижник     -     Леа Цемель, героиня фильма маститых и увенчанных наградами документалистов Рейчел Ли Джонс и Филиппа Беллэша  «Адвокат»,   знаменитый палестино-израильский адвокат, в силу убеждений ведущий дела в основном палестинцев     -    в Израиле таких  можно пересчитать по пальцам одной руки.  Для половины страны она культовый персонаж, почти полубог,  для другой половины   -  адвокат дьявола и сама  исчадие ада.  «Адвокат»  -  её фильм-портрет.  Откровенно говоря,  он постоянно сбивается на то, чтобы стать двойным портретом:  ведь муж Леи, Мишель Варшавски, философ-антисионист, журналист, политик,  левый активист, коммунист, троцкист  в стране известен чуть ли не побольше своей жены,     -    режиссёры намеренно дозируют монологи Варшавски, дабы не сбиться со сценарного замысла, фильм всё же не о нем,   -    хотя закадровый текст, иллюстрирующая рассказ архивная кинохроника, изобилие исторических вставок, проливающих свет на те или иные страницы истории  Палестины,  в которых Леа Цемель и Мишель Варшавски фигурируют вместе,   то и дело  превращают портрет героини в семейный портрет двух знаковых для страны благородных людей. 

Не погружённый в палестино-израильский контекст зритель поначалу удивляется изобилию вкраплённых в ткань фильма анимационных вставок, идущих с первых же минут:  значительную часть «Адвоката» составляют кадры из судов и тюрем, где операторы обязаны заблюривать лица,  но потом понимаешь, что рисованная анимация, занимающая чуть ли не треть экранного времени, и эксперты, выступающие инкогнито,   неспроста    -   в раздираемой ненавистью и враждой стране,  когда накал страстей не спадает десятилетиями, и  каждый рискует в любой момент быть убитым или искалеченным,   лучше маскировать лица на экране, особенно если речь идет о громких делах, связанных с насилием, убийствами, терроризмом. 

Авторы фильма перемежают съемки 70-летней  Леи в режиме реального времени со кадрами хроники, отрывками из телепередач:  вот она в своем адвокатском офисе  (цепкий зритель обратит внимание, что еврейка Цемель  делит одно помещение с арабским юристом, что для Израиля вещь практически невероятная, а помогают ей молодые люди как еврейской, так и арабской национальности,   -   то, что для обычного человека кажется вполне естественным и единственно возможным, в нынешнем предельно сегрегированном израильском обществе предосудительно и странно).  Отрывки из телеинтервью Леи Цемель разных лет, от 1960-х до 2010-х, сменяют друг друга, и везде она комментирует только что проигранный ей процесс:  то, что в сионистском государстве у палестинца практически нет шансов  на  справедливый суд, для неё давно уже стало неизбежной данностью,  -  «безнадёжная бунтарка», говорят о ней в лифте тель-авивского суда.    «Для нас попасть на встречу к подзащитному  -  и то большая удача, а скостить хоть один год из пятнадцати  -   за счастье,   -  говорит Леа.   -  Мы   -  оккупанты и пожинаем закономерные плоды оккупации, мы отняли у арабов землю и виноваты перед ними априори, а они априори имеют право на защиту  -  кто дает мне право судить людей, сопротивляющихся оккупации?...». 

Авторы довольно подробно знакомят зрителя с историей формирования воззрений героини:  в 1967 году студентка Леа Цемель пошла добровольцем на войну,  позже была отправлена патрулировать оккупированные территории, где увидела беженцев, изгнанных, обездоленных, где ей открылась правда о сути сионистской политики на палестинской земле.  После того, как у Стены плача жилой арабский квартал снесли вместе с людьми, вступила в Мацпен   (на кадрах хроники полувековой давности  -  юная Леа на демонстрации Мацпена с плакатом  «Да здравствует единство арабо-еврейской борьбы!»). 

Совершенно очевидно, что авторы фильма «Адвокат» ставят перед собой просветительскую задачу  -    ведь для того, чтобы понять основной сюжет, снимаемый в режиме реального времени,  нужно погрузиться в палестино-израильский контекст последнего полувека.   Достаточно подробно,  в шершавой чёрно-белой хронике  показаны  самые громкие судебные процессы  с участием героини.  Дело «сирийского подполья» (оно же дело «Красного арабо-еврейского фронта»), когда впервые целую группу марксистов, евреев и арабов, во главе с Уди Адивом и Даудом Турки, после страшных пыток в тюрьме обвинили в связи одновременно с сирийскими спецслужбами и Народным Фронтом Освобождения Палестины и посадили на большие срока   -  именно тогда была обнародована методическая брошюра ШАБАК о том, как правильно пытать заключённого, не оставляя следов.  Дело «Бейт Хадасса» по обвинению группы арабов в массовом убийстве в Хевроне  -  всех тогда приговорили  к пожизненному заключению, а главного адвоката, беременную Лею Цемель, били и оплёвывали на улице.  Дело «Альтернативного информационного центра», когда по обвинению в связях с палестинским движением был арестован муж Леи,  Мишель Варшавски.  Без такой ретроспективы зрителю будет трудно понять условия, в которых работает героиня сегодня. 

В фокусе внимания режиссёров   -   два последних дела  Леи Цемель.  Первое  -    покушение на убийство 13-летнего мальчика в ходе драки, в котором обвинён его также 13-летний сверстник  (по израильским законам, лица моложе 14 лет не могут содержаться в СИЗО и тюрьмах, но парня держат в кандалах и постоянно избивают).   Не дожидаясь первого допроса малолетки, Нетаниягу по телевизору объявляет подростка виновным  («Это террорист с лицом ребёнка!»),   - случай, беспрецедентный даже для Израиля   -  и начинается травля семьи.  Мы видим кадры яростной телевизионной полемики Нетаниягу с Абу Мазеном,  израильская сторона пускается во все тяжкие   -  транслирует на всю страну кадры  жесточайшего допроса подростка с пробитым черепом, а также живого потерпевшего    -   несмотря на то, что парень живёхонек, пропаганда именует дело исключительно «делом об убийстве».     Второе дело  -    палестинку Исру Джабис обвинили в покушении на израильских военных: вблизи блокпоста она потеряла управление машиной, а вскоре  раздался взрыв, в результате которой женщина потеряла 60% кожного покрова, у неё расплавились руки, обезображено лицо.  В итоге оба дела были рассмотрены судом в отсутствие адвоката Цемель, что само по себе грубейшее нарушение, подросток получил 12 лет тюрьмы за убийство, которого не было, а  женщина   -  11 лет «за преступное намерение», от которого пострадала она одна.  «Мне надо заказать визитки:  Леа Цемель, loosing lawyer», -  горько усмехается героиня, обаяние и харизма которой   заставляют зрителя прилипнуть к экрану не меньше,  чем обстоятельные экскурсы в историю