Дарья Митина (kolobok1973) wrote,
Дарья Митина
kolobok1973

Category:

Продолжение моего материала о новом русском кино в вестнике Союза Кинематографистов

------------------------------------------------------------------------------------------------------

В предыдущем номере мы начали разговор о российском кино начала 21 столетия, по наиболее характерным образцам которого впоследствии можно изучать эпоху,   -   за прошедшие полтора десятилетия яркие киновпечатления оставляли как работы маститых кинорежиссёров, так и многообещающие дебюты.  Одна из самых непостижимых загадок для меня    -    зрительская судьба картины: в нынешней России всегда сложно предугадать, чему суждено стать блокбастером, а что сойдет с экранов практически незамеченным. Ожидания оправдываются отнюдь не всегда.

Один из примеров, когда сомнений относительно удачной прокатной судьбы картины не возникает    -    фильм  Андрея Кавуна «Кандагар» (2009), снятый на основе известных событий 1995 года, когда экипаж российского грузового самолета совершил вынужденную посадку в столице «исламской талибской республики» Кандагаре и больше года насильственно удерживался в условиях, которые трудно назвать человеческими.

В соответствии с межправительственным соглашением Россия поставляла в Кабул гуманитарную помощь, оружие и боеприпасы афганскому правительству Бурхануддина Раббани.  Тогдашний лидер Северного альянса Ахмад Шах Масуд на вопросы об источниках получения оружия отвечал прямо: «Русская мафия поставляет». По некоторым сведениям, получателем груза российского ИЛ-76 должен был быть сам «Пандшерский лев», контролировавший тогда базу ВВС Баграм, но произошла утечка информации, и разведка талибов получила данные о рейсах российского самолета. Начался томительный 378-дневный кандагарский плен.

Больше всего я боялась двух вещей — увидеть либо примитивный квазиголливудский боевичок, либо привычную позолоту официального российского агитпропа. К чести создателей картины, не увидела ни того, ни другого  -  получилась вполне себе психологическая драма. Было бы не вполне правильно требовать полной исторической достоверности — всё же это не документальный фильм, а художественный, тем не менее, обращение авторов с историческим материалом весьма бережное. Нет неуместного и раздражающего пафоса, с каким мог бы быть показан беспрецедентный героический побег   -    строго говоря, пафосный момент всего один: в сцене, когда у пленников берут интервью иностранные журналисты, на вопрос тупой француженки «Скучаете ли вы по России?», командир экипажа в исполнении Александра Балуева после некоторого размышления отвечает: «А мы и есть Россия...»

Журналист Сергей Варшавчик таким образом сформулировал основной месседж фильма: «с фанатичными последователями ислама, готовыми вести войну до конца, нельзя, в конечном счёте, договориться. Их можно или обмануть (на время), или уничтожить (навсегда)». Поразило другое: в «Кандагаре» талибанский идеолог говорит, что врагов ислама не спасут ни технологическое преимущество, ни богатство. Европейцев, американцев, россиян ждет неизбежное поражение в битве с силами истинно верующих, потому что богатства и технологии без веры мертвы. Власть идеи сильнее власти денег. На встрече зрителей со съёмочной группой все в один голос — и режиссер Кавун, и актеры Машков и Панин, и продюсеры    -   заявили, что устами талибских идеологов глаголет истина. Абстрагируясь от отношения к идеологии и практике пуштунских «студентов-богословов», считаю весьма показательным, что в нашем царстве чистогана самые циничные люди начинают постепенно понимать сокрушающую силу убеждений и веры в принципы...


Пронзительна музыка Дарина Сысоева; радует глаз  натурализм съемок оператора Владимира Башты (фильм по понятным причинам снимался не в Афганистане, а в Марокко), яркие, выпуклые характеры, неодноплановость основной идеи авторов сценария Олега и Андрея Кавунов;  продуманность каждого кадра, удачные вкрапления документальной хроники — всё это можно отнести к явным достоинствам картины. Авторы избежали многих очевидных соблазнов — нет фальшивого квасного патриотизма, а есть патриотизм не крикливый, не слепящий глаза. Да и талибов можно было показать сплошной массой спустившихся с гор дикарей, как это делают западные кинематографисты, а в «Кандагаре» многие талибы с московским университетским образованием. Честно и без каких-либо прикрас и лакировки показаны люди в экстремальных обстоятельствах, в общем, съемочной группе и продюсерам Илье Неретину и Валерию Тодоровскому  можно поаплодировать — фильм получился.  Добавим, что бюджет картины «Кандагар» – 7 млн долларов, и в России он собрал в театральном прокате почти 15 млн долларов.

В отличие от «Кандагара», досадно незамеченным в прокате прошел искрометный режиссерский дебют Алексея Андрианова "Шпион"   -  экранизация акунинского «Шпионского романа», над которой творчески поработали сценаристы Владимир Валуцкий и Николай Куликов и которая полностью перевернула все представления о гротескной комедии на историческую тему.

Тому, кому не хватает чувства юмора догадаться, что сталинские высотки в Москве в 1941 году и разговор начальника абвера адмирала Канариса с Гитлером по видеоскайпу  -  не режиссерский ляп, а художественный приём, лучше это кино вообще не смотреть.  Критики окрестили жанр фильма дизель-панком, на самом деле   -     историко-футуристическое фэнтези, фильм-комикс, наш кинематограф нас подобным не балует, поэтому неподготовленному зрителю и непривычно.

История немецкого шпиона, который мог бы круто изменить ход истории, дезинформировав Сталина о времени начала Гитлером войны против СССР,  но, разумеется, был разоблачён доблестными чекистами Октябрьским (роль как будто специально написана под Бондарчука) и Дориным (неожиданно идеальный Данила Козловский)    -    забавный набор кукишей в кармане.  Немецкий шпион, разумеется, еврей, доблестные чекисты профукивают всё, что можно было профукать, леденящий душу нарком Берия мамой клянется великому вождю, что войны не будет,  гигантомахический замок Сарумана  -   Дворец Советов Иофана возвышается над Москвой и контрастирует с мордорским Барад-Дуром   -   готичными фашистскими замками.  Балаганный гротеск и заполошная дурь происходящего абсолютно не оставляют места мысли о клевете, антисоветской пропаганде и прочем вредоносном хульстве, и если кто-то заноет, что "Шпион"  -   злобная карикатура на советскую власть, то знайте, что перед вами унылый и безнадёжный  экземпляр с категорическим отсутствием вкуса и чувства юмора. При том, что советские органы безопасности не демонстрируют ничего, кроме цепочки провалов, а единственным инструментом отечественной разведки и контрразведки оказываются старый добрый  хук и апперкот, фильм порождает советскую "собственную гордость" за самую выдающуюся страну на земном шаре.

«Шпион»   -    настоящий визуальный праздник, созданный художником Виктором Петровым и оператором Денисом Аларконом-Рамиресом.  Если бы он снимался в реалистическом жанре, то представлял бы  перенесённую на экран Москву Дейнеки, Родченко и Пименова, но поскольку это комикс-гротеск, то перед нами ожившие картины Комара и Меламида. Белоснежный Дворец Советов генерирует ослепительный солнечный свет, а его холлы и балюстрады подозрительно напоминают интерьер гостиницы "Москва" до турецкого ремонта, белый китель Сталина символизирует незамутнённую чистоту живого божества, знамёна алыми пятнами разбросаны по всему кинополотну, ненатуральная яркость ресторанной дивы заставляет задуматься, а были  ли тогда крашеные, но не выжженные перекисью водорода блондинки.  Сочетание скрупулёзной исторической реконструкции каждой экранной детали с нарушающей всякий хронос футурологической фантастикой дает оглушительный результат, когда веришь и не веришь глазам своим одновременно.  В общем, слепить из слабоэкранизируемого Акунина такой угарный панк      -      кинематографический подвиг.

В России кассовые сборы при бюджете 192 млн рублей были скромными – 135 351 187 руб. Но надо не забывать и о четырехсерийной телеверсии, которая также пополнила кассу. А в США фильм демонстрировался по системе VOD (видео по запросу) и всего за несколько дней пребывания на видеосервисе HULU вышел по количеству просмотров на четырнадцатое место среди 2,5 тыс. европейских, американских и азиатских картин. «Это экстраординарный результат», – прокомментировала в газете «Известия» информацию Элеонора Граната, представляющая в Лос-Анджелесе компанию РОСКИНО. Мои поздравления продюсерам Сергею Шумакову, Леониду Верещагину и Марине Ушаковой.

Роман Сергея Минаева   "Духless. Повесть о ненастоящем человеке»" критики пафосно окрестили «портретом эпохи нулевых»   -   мне он в своё время показался унылой пародией на Пелевина, только без пелевинской иерархии смыслов, неповторимого чувства юмора, россыпи мемов и цитат.  Перед режиссером Романом Прыгуновым стояла несколько иная задача, чем, например, перед замахнувшимся на Пелевина Виктором Гинзбургом, которому достаточно было не испортить литературный первоисточник. Фильм Прыгунова с литературной первоосновой объединяет лишь название да некоторые самые общие повороты сюжета. С первых кадров оператора Федора Лясса понимаешь, что режиссер не просто перечеркнул книжку жирным крестом, но ухитрился вывернуть её наизнанку и придать абсолютно противоположный смысл.  Книга Минаева вышла в 2006 году и описывает скорее начало "тучных  нулевых  лет", тогда как фильм апгрейдит книжку, синхронизируя с нашим днем    – съемки велись в 2011-м, а за пять лет наша жизнь сильно изменилась.  Если у Минаева герои менеджерят в конторах, торгующих зеленым горошком и берут откаты в десятки тысяч долларов, то герои экранного Духлесса   -    воротилы крупного банковского бизнеса, к суммам откатов приписывается нолик и исчисляются они в евро. Другое время   -  другие масштабы...  Неизменной остается лишь атмосфера, окружающая героя (и вновь весьма убедительная роль Данилы Козловского)   -     гламурные шалавы, пьянки-гулянки, звезды шоу-биза, пресыщенные извращенцы и подруги на час, литры дорогого алкоголя и килограммы кокаина.

Автор книги, возможно, искренне верил в то, что высмеивает безумное прожигание жизни под кокс, но в итоге, как это часто бывает с ниспровергателями, эффект вышел совершенно обратный   -   получился абсолютный гимн пустому и пошлому гламуру.   В экранном Духлессе Прыгунова миру пошлых извращенцев, пересчитывающих бабло, противостоит кружок протестной молодежи, соединяющий в себе черты антиглобалистов и группы "Война"    -    Минаев, заканчивая книгу в 2006 году, лишь набрасывает собирательный образ левацких студиозусов, и тема эта в книжке глубоко периферийная, в фильме же группа "Краски", пачкающая гламурные шубы и доставляющая другие мелкие неприятности мировому империализму (режиссер не ограничивается мелкими перформансами, а показывает вполне себе примету времени   -  горящую баррикаду),   -    привет и группе "Война", и Левому Фронту,  ключевая антитеза миру неоновой рекламы и хрустящих купюр.

Совершенно очевидно, что протестная среда Минаеву непонятна, чужда  и неприятна, герои кажутся ходульными и схематичными, немытыми и нечёсаными, им автоматически приписываются собственные черты и собственные недостатки   -    согласно представлениям Минаева, "революционеры" в свободное от протестных акций время сидят по клубам, изъясняются лозунгами и обобществляют женщин.

Режиссер Прыгунов, снимая фильм в 2012 году на фоне пробуждения офисного хомяка, расправившего плечи, в отличие от Минаева подспудно симпатизирует стихии протеста. Авторы фильма не до конца понимают, в чем правда этих странных людей с чегеварами на майках, но то, что в итоге именно они оказываются на светлой стороне силы, делает честь создателям киноверсии.  "Твоё место на помойке",   -    говорит революционерка Юля своему непутёвому ухажёру, и в финальных кадрах картины,  действительно, лишившийся всего хозяин и прожигатель жизни оказывается на дне мусоровозки.  В итоге экранный "Духлесс" тянет просто на гимн антиглобализму и на программный антикапиталистический фильм, как бы этого не хотели избежать создатели.  И кассовые сборы убедительно доказывают простую истину – зрителю основная идея понравилась. При весьма скромном бюджете в 2,8 млн долларов валовые кассовые сборы составили 14,6 млн.


А 5 марта 2015 года уже выйдет продолжение фильма – «Духless 2», сценарий к которому написал сам Сергей Минаев. В аннотации сказано: «Макс Андреев пытается начать жизнь с чистого листа, проживая на острове в Юго-Восточной Азии. Но обстоятельства возвращают его на родину и вынуждают сделать нелегкий выбор». Посмотрим, насколько автор и продюсеры Петр Ануров, Дмитрий Рудовский и Федор Бондарчук смогли разобраться в нашем времени. В главных ролях вновь Даниил Козловский и симпатичная «антиглобалистка» Мария Андреева.

«Я буду рядом» Павла Руминова, вполне заслуженно выигравший гран-при Кинотавра, открывает сравнительно новую тему для российского кино  - бессилие человечества перед онкологическими заболеваниями и растущая онкофобия, которая долго ещё будет в числе острых проблем без каких-либо видимых перспектив решения. Молоденькая мать-одиночка (пронзительная роль Марии Шалаевой), узнав о своей неизлечимой болезни, тратит отпущенное ей время на поиск новых родителей для шестилетнего сына. Создателям картины удается, казалось бы, невозможное    -    показать медленное, мучительное умирание человека не плаксиво, не фальшиво, не мрачно-беспросветно, не мелодраматически, а очень, с одной стороны, светло и по-доброму, а с другой стороны, со всей правдивой безжалостностью, когда весь фильм ждёшь чудесного исцеления, и в то же время, понимаешь, что его не будет, потому что чудес не бывает.  И лишь великая любовь к своему ребенку и чувство материнского долга способны сделать последние дни жизни светлыми, наполненными и осмысленными.

            Картина Руминова, не безупречная с художественно-технической стороны, выстрелила  за счет социального месседжа, тематической актуальности (еще совсем недавно проблемы онкобольных были уделом социальной документалистики) и филигранного кастинга.  Авторам удается добиться поразительного эффекта сопричастности, когда происходящее на экране воспринимается не отстраненно, а создается полное ощущение, что ты теряешь близкого человека. Режиссер деликатно опускает наиболее неаппетитные подробности и симптомы рака мозга, при этом ему удается показать страшную неизбежность, не вызывая ни отвращения, ни отчуждения, ни брезгливости. Руминов снимает не историю смерти, препарируя её, фотографически точно фиксируя посуточное течение болезни и её постепенное пожирание человека,   -  его интересует как раз продолжение жизни человека в его ребенке, жизнеутверждающая сила любви, а смерть, она где-то там, некстати маячит на заднем плане....
 

Но в прокатной истории фильма произошел сбой. Рекламы почти не было, и продюсеры Алексей Учитель, Кира Саксаганская и Георгий Малков не смогли убедить массового зрителя прийти в кинотеатр. Цифры такие, что даже писать неудобно. В прокате работали всего 83 копии, 4  770 зрителей в валовую кассу фильма внесли 1 030 737 руб.

В отличие от социально злободневной  ленты Руминова, чистым экспериментом выглядит полудокументальная история, снятая сёстрами-близнецами, продолжателями актерской династии  Дарьей и Екатериной Носик "Мы делили апельсин", посвященная непростым сестринским взаимоотношениям, когда от искренней и всепоглощающей любви до соперничества, испепеляющей ревности и девичьих страданий ровно один шаг.  Покоряет рисковая смелость кинематографической формы:  диалоги сестер   -   видеодневники-исповеди    -      записаны в буквальном смысле слова на мобильный телефон.  Такое "хоум-видео" в последнее время получает широкое распространение в кинематографе, но очень редко это оказывается не халтурой, а именно художественным приёмом.  Обаятельные сестрёнки Носик, смеясь, рассказывают, что фильм в итоге не стоил практически ни копейки, если не считать дешёвого постпродакшна, выполненного самими девицами, безо всякого привлечения посторонних специалистов.  Снять на мобилку реальную человеческую драму, заставив зрителя неотрывно следить за перипетиями девичьих романов и сестринских разборок, проживать с героинями их жизнь, сопереживая и одновременно в каждой фразе и движении узнавая себя,    -    это тоже признак задатков большого мастерства, многообещающего режиссерского потенциала.  Интересно будет понаблюдать за их дальнейшим творчеством.

Мы навскидку вспомнили лишь несколько ярких пятен в отечественном кинематографе начала столетия,  позволяющих убедиться в том, что слухи о смерти российского кино сильно преувеличены.  За кадром осталась блестящая российская анимация, в которой мы, и это факт бесспорный и общепризнанный, впереди планеты всей, практически не вспоминали мы о военном кино, порадовавшем нас целым рядом достойных примеров…  Кризис кинематографа, как наиболее социального вида искусства, никогда не является вещью в себе, а всегда напрямую связан с атмосферой в обществе, и для того, чтобы понять, что надо «менять в консерватории», прежде стоит разобраться, что не так за её пределами.  

http://unikino.ru/images/1-2015.pdf    


Tags: ММКФ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments