?

Log in

No account? Create an account
Склерозник
February 5th, 2016
02:27 am

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
"Тогда мы послали бы танки и раздавили бы их как тараканов...."
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Бродя по сочинскому олимпийскому городку, наткнулась на журнал, в котором напечатаны фрагменты мемуаров "Лондон по Джонсону" мэра Лондона Бориса Джонсона, который был одним из главных организаторов лондонской Олимпиады. Борис, конечно, в политическом плане та ещё гнида, но пишет так, что я рыдаю от смеха вторые сутки. Публикую длинный отрывок, must read:

"У каждого бывают в жизни моменты, когда чувствуешь, что облажался по полной программе, когда совершил – или совершаешь – непростительную глупость и понимаешь, что все пропало и спасти положение нет никакой надежды.

Такое чувство я испытывал в пятницу 27 июля 2012 года примерно в полдесятого вечера.

В этот день проходила церемония открытия Олимпийских игр. Я сидел в «спецложе политбюро» на стадионе в Стратфорде, слева от меня сидела Марина, а справа – герцогиня Корнуолльская (известная как Камилла). Чуть дальше располагались ее величество королева, герцог Эдинбургский, принц Уэльский, премьер-министр, Сэм Кэм (Саманта Кэмерон – жена премьера), президент Международного олимпийского комитета Жак Рогге и графиня Рогге, лорд Коэ, леди Коэ, Мишель Обама, мистер и миссис Ромни и еще примерно 134 главы государств и правительств демократических стран и тиранических режимов со всего мира.

Мы все очень остро ощущали, что сюда устремлены взгляды миллиарда телезрителей, и потому делом национальной чести было не почесываться в кадре, не ковырять в носу и не совершать прочих недостойных действий.

Я был настолько взвинчен, что, не буду отрицать, предварительно посетил великолепный VIP-бар стадиона, где хорошенько освежился. Но уверяю тебя, любезный читатель, что это обстоятельство никак не связано с той неприятностью, которая меня подстерегала.

Я был поглощен живой беседой с Камиллой, которая вполне заслужила все восторженные отзывы, которые можно услышать от ее горячих почитателей. Она работает до темноты в глазах и невероятно много сделала для раскрутки в Лондоне кампании против сексуального и домашнего насилия. Ей нравилась постановка, а я то и дело угодливо наклонялся к ней – пояснить что-нибудь: идентифицировать флаг какой-либо страны или объяснить, отчего это часть церемонии проходит вроде бы на французском языке. В очередной раз повернувшись к ней всем телом (110 кг), я почувствовал, что сиденье чуть подалось подо мной. Вообще это был удобный насест – из подбитой белой искусственной кожи, такой же шикарный, как и весь олимпийский стадион, и до тех пор у меня не было к нему никаких претензий.

Но, когда я подался вперед еще чуть-чуть, что-то подо мной тяжело вздохнуло – наверное, крепежные болты согнулись под тяжестью – и…
Тресь!

…что-то мощно лопнуло под моей правой ягодицей, и вот – после семи лет упорного труда, после моих бесчисленных речей о том, как прекрасно страна готова к этим играм, после нечеловеческих усилий выглядеть компетентными и эффективными – после всего этого я в одно исполненное ужаса мгновение осознаю, что сломал под собою стул и валюсь набок, как мешок с углем, или бочонок пива, или жареный поросенок на оловянном блюде.

Я пикировал в колени Камиллы.

Пытаясь уйти вправо – на бетонный пол, – я размышлял о бесчестье. Придется сказать, что я был пьян: это единственное приемлемое оправдание.

Свалить все на Управление олимпийских поставок не получится: после того как мы потратили на этот стадион полмиллиарда фунтов – этот номер не пройдет. Я думал о злорадных газетных заголовках, о лютовании олимпо-скептической прессы. Я представлял себе теле репортажи, где мэр Лондона вдруг комично валится навзничь как сноп и исчезает из кадра, словно солдат наполеоновской эпохи, сраженный в строю неприятельской пулей.

Усилием воли избежав столкновения с коленями герцогини, я шлепнулся на пол и стоял перед ней на четвереньках, пыхтя как ретривер. Готовясь подняться навстречу вселенскому позору, я вдруг подумал, что это ведь не первая катастрофа за сегодня.

Теперь об этом можно рассказать: значительная часть важных гостей чуть не пропустила церемонию вовсе. Кто-то решил, что все должны сесть на автобус у дворца Сен-Джеймс и в час пик добираться в восточную часть Лондона через весь город и пробки, поэтому мы тронулись заблаговременно, с большим запасом. С нами ехали архиепископ Кентерберийский, лидер ее величества оппозиции в парламенте и г-жа Миллибэнд, комиссар Службы столичной полиции и высшие чины армии, авиации и флота в медалях, а также другие важные министры и представители. Такими кадрами можно укомплектовать неслабое новое государство. С нами ехали великий сэр Кит Миллз, невоспетый герой Олимпиады, человек, который так много сделал, чтобы заполучить эти Игры для Лондона, различные шишки из Олимпийского комитета, отдавшие почти десять лет подготовке к этому моменту, и у нас был отличный водитель. Но ему никто внятно не объяснил, где съезжать с шоссе А12, да, собственно, как вскоре выяснилось, никто и не мог объяснить.

Мы заблудились.

Мы заметили, что опять едем мимо того же антикапиталистического митинга. Мы то приближались к мистическому конструкту здания Арселор Миттал Орбит, то оно дразняще исчезало снова. Мы двигались вокруг Ист-Лондона все более узкими концентрическими кругами, и становилось все яснее, что ни сэр Кит, ни водитель, да и вообще никто в автобусе не имел подробного плана, как попасть в Олимпийский парк. Меня охватило какое-то паническое веселье – странное ощущение, что происходящее превосходит все самые смелые выдумки Армандо Ианнуччи или сценаристов сатирического сериала «Двадцать два».

В общем, когда мы все-таки попали туда, прибыв в нарушение протокола после членов королевской семьи, по правде сказать, я был на грани срыва. Поэтому, оказавшись на четвереньках у ног герцогини, я ощутил, что лихорадочная веселость снова поднимается во мне. Я втащил свое тело на списочное место и, напрягая бедра, устроился над ним как бы на весу, чтобы не доломать поврежденную конструкцию. Я оглянулся вокруг. Никто конечно же ничего не заметил.

Никто не слышал треска. Никто не заметил моего исчезновения. Все были захвачены красочным и шумным шоу Дэнни Бойла.

Сразу после завершения церемонии открытия какой-то консерватор из парламента твитнул про то, что шоу, мол, сделали какие-то «сапожники» из «левых», и хотя тут же все и каждый назвали его слова чудовищными, было, в общем, понятно, что могло вызвать такую реакцию.

Если вы убежденный сторонник частной медицины, например, то вам бы показалось, что в шоу было слишком много про бесплатную Национальную службу здравоохранения, а я так и не понял, почему Мэри Поплине там сражалась с Волан-де-Мортом. С самого начала Дэнни Бойлу пришлось столкнуться с изрядной долей политического скептицизма по отношению к самой концепции этого шоу. От него требовали дать побольше патриотизма, побольше показать церемонию выноса флага, побольше королей и королев. Кто-то даже предлагал (может, это был даже я) поставить грандиозное мимическое шоу в стиле Сесила Демилля про все великие военные победы Британии над большинством стран, которые мы пригласили быть гостями Лондона, – про битву при Азенкуре, про Непобедимую армаду, Бленхейм, Балаклаву, войну с зулусами, сожжение Вашингтона и тому подобные.

Я могу только сказать, что слава богу (а богом в данном случае был лорд Коэ), Дэнни Бойла оставили в покое и он делал, что считал нужным.

Я редко плачу – не чаще чем другие, – но уже через пять минут с начала его эпической постановки я плакал как ребенок. Она началась с деревенской идиллии – живые изгороди и стога, парни в деревенских рубахах играют в какой-то вариант футбола, который был известен до грехопадения, мирно пасутся коровки (настоящие!) в тени Гластонберийского холма. Затем из безгрешной земли вдруг вырастают какие-то гигантские черные трубы, будто в киношных спецэффектах (как они это сделали?), и Англия превращается в индустриальный Мордор, где куют Кольца. По правде сказать, к концу можно было так обалдеть от музыки и драмы, что не упасть со стула было бы просто неприлично.

Дети, которые смотрели церемонию, на всю жизнь запомнят ее смысл – простой и правдивый – восхождение Британии от сельскохозяйственного общества через промышленную революцию к постиндустриальной эре телекомов и интернета. И на каждом этапе они видели вклад британских писателей, музыкантов, ученых, поэтов. Было тут и гостеприимство – потому что показана была история иммиграции, и глобальная универсальность – потому что излагалась история человечества за последнюю тысячу лет. А еще это шоу было жутко патриотичным. Поэтому всем заскорузлым консерваторам, которые распинались, что шоу «левое», я говорю: бросьте, ребята.

Ведь там было и про Уинстона Черчилля, про Красные стрелы, Джеймса Бонда, была королева, прыгающая с вертолета, а начиналось все Итонской песней гребцов. Куда же еще больше пафоса и официоза?

Да, на завершающий фейерверк мы не потратили эквивалент военного бюджета страны (как, очевидно, сделали в Пекине), но я не думаю, что мы недодали миру хоть одну хлопушку. Это была эпическая демонстрация артиллерийской мощи, после которой мы высыпали в холл и все выглядели как контуженные, а неутомимый Пол Маккартни в это время запевал вместе со зрителями современный эквивалент Оды к Радости – ла, ла, ла, которым заканчивается песня «Хей, Джуд». Мы машинально поздравили друг друга, хотя каждый, не признаваясь самому себе, сомневался: «Как же все прошло, а? На самом ли деле все было так хорошо, как показалось? Успех или нет?»

На следующее утро нас попросили показать королеве вид с вершины здания Арселор Миттал Орбит, я пришел загодя и прогуливался по дорожке вдоль реки Ли. Десять лет назад это место было примером постиндустриальной разрухи, диким скопищем выброшенных холодильников и ржавых автомобильных кузовов, а сама река – потоком зловонной жижи из канализационных стоков и аккумуляторной кислоты. Теперь это был прибрежный рай с васильками, медуницами и десятками других полевых английских цветов, специально высаженных в июне, чтобы цвели в конце июля. Все это было сделано не просто заботливо. Это было сделано с любовью. Так я и стоял там, в поэтическом забытьи, и вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на меня с моста.

«Эй, Борис, – крикнули какие-то люди на лондонском кокни, – молодец, отличная церемония!»

Я принял застенчивый вид, будто не имел к этому событию никакого отношения (как оно, собственно, и было).

«Просто фантастика!» – сказал еще кто-то. Стала собираться толпа, и все в общем-то разделяли это мнение. После того как мы окончили обзор со здания Орбит, мы повели Лакшми и Ушу Миттал в самый большой в мире «Макдоналдс», и оно того стоило – просто чтобы увидеть, как самый богатый в мире человек расплачивается за макфлурри 50-фунтовой купюрой, и увидеть лицо не верящей своим глазам сотрудницы «Макдоналдса» индийского происхождения.

Пока мы стояли в очереди, я пытался подслушать, что говорили люди. Похоже, всем нравился парк с его атмосферой Леголенда, пружинящее покрытие игровой площадки с разноцветными бесформенными фигурами. Все говорили, что стадион «крутой», и никто не жаловался, что его «обертка» – белоснежные треугольные полосы пластика – была поставлена компанией Dow Chemical. Всем нравилось здание Орбит, и все хотели забраться на его вершину Все как один хвалили церемонию открытия.

И тут у меня появилась робкая надежда, что, может быть, в конце концов все будет хорошо.

Сейчас некоторые СМИ, изначально скептически воспринимавшие Олимпиаду, раздувают миф о том, что она всегда была просто обречена на успех и ни малейшей угрозы каких-либо инцидентов даже не предвиделось.

Я всего лишь могу сказать, что такого ощущения не было и что те же самые журналисты на протяжении всех лет, месяцев, недель и дней до начала Олимпиады утверждали совсем обратное. Один влиятельный и известный редактор одной очень популярной семейной газеты перед церемонией открытия, по слухам, собрал своих рядовых сотрудников и, обращаясь к ним, как всегда по-дружески бесцеремонно, сказал: «Вот что, вы, дуралеи, вся эта Олимпиада будет катастрофа на катастрофе. И я жду, что именно так вы об этом и напишете. А я поехал в отпуск».

Он при этом выражал мнение многочисленного меньшинства, которое отрицательно относилось к идее проведения Олимпиады (и Паралимпиады) еще до 2005 года, когда Лондон только выиграл заявку на проведение.

Этим людям очень не нравились предстоящие расходы, и они пришли в ужас, когда Гордон Браун поднял планку расходов до 9,3 миллиарда фунтов. Один из них, в остальном вполне разумный парень, заявил мне: «Почему бы не истратить эти деньги на что-нибудь полезное, ядерные боеголовки например?»

Некоторым из них не нравилось то, что решение МОК отдать Игры Лондону стало серьезным успехом лейбористов – таких как Тони Блэр, Тесса Джовел и Кен Ливингстон. Скептикам была невыносима мысль, что этот город должен прогибаться перед наднациональными бюрократами от спорта. Их возмущало и оскорбляло, что городу придется выделять на забитых автомобилями дорогах специальные полосы, откуда затонированные олимпийские лимузины будут забрызгивать грязью несчастных прохожих.

Любая мелочь вызывала презрительную реакцию скептиков. Им не нравилась необузданно смелая геометрия логотипа Игр-2012, утвержденная Комитетом по организации Олимпиады, некоторые конспирологи утверждали даже, что вместо цифр «2012» логотип нес надпись СИОН. Им не нравилась пурпурная униформа волонтеров. Они поднимали на смех их шляпы-котелки. Они кривились на представлении символов Олимпиады-2012 Венлока и Мандевиля, утверждая, что их циклопические образы вызовут у детей кошмары. Даже в Восточном Лондоне, куда и вкладывалась большая часть денег, существовали группы, которые утверждали, что «улучшения» только лишь чуть приукрасят городской пейзаж. Они обвиняли Комитет по организации в том, что он ведет себя с безразличием оккупанта. Они утверждали, что Пентагон размещает роботы-беспилотники на крышах, была даже какая-то группа «Южный Лондон против ракет», вызывавшая в памяти антиракетные протесты женщин на базе ВВС США Гринэм-Коммон.

По мере приближения дня открытия тон публикаций становился все мрачнее. В апреле А. А. Джил сообщил читателям газеты New York Times, что все британское общество готово отвергнуть эту навязанную нам Олимпиаду. «Мы постепенно и сознательно пришли к коллективному мнению, что мы ненавидим Олимпиаду», – заявил он, тогда как корреспондент журнала Spiegel в Лондоне предрек, что город «несется к катастрофе олимпийского масштаба. Лондон и Олимпиада явно не уживутся. Зрителям понадобится вся их решимость и, главное, все их терпение, чтобы вообще добраться до объектов. Что же до местных жителей, они ждут не дождутся, когда все это кончится».

И ведь такой убийственный приговор еще какое-то время назад был почти оправдан. Конечно, никто из нас в тот непростой период не принимал этих обвинений – по крайней мере, публично. Мы уверенно говорили о «предстартовом волнении» и настаивали, что Лондон готов так же, как любой принимающий город до него, если не лучше.

Это была чистая правда, но правдой было и то, что у нас было три серьезных проблемы, которые вызывали глубокую озабоченность, по крайней мере у меня. Это были транспорт, безопасность и погода.

В следующем, 2013 году лондонскому метро исполнится 150 лет. Это старейший метрополитен мира, и, естественно, он проводит масштабное и дорогостоящее обновление. Мы вводим новые поезда, обновляем рельсовые пути и сигнализацию, перевозя при этом ежедневно миллионы жителей Лондона, – что слегка напоминает операцию на сердце пациента, который продолжает играть в сквош. Мы давно пришли к пониманию, что обновление Юбилейной линии с увеличением ее пропускной способности на 30 % – важнейшее условие успешного проведения Игр. Чтобы перевозить такое количество людей до объектов в Стратфорде, требовалось установить новую систему управления, а замена старой системы и «детские болезни» новой системы вызывали частые поломки.

От днища поездов отваливались какие-то детали, систему управления «коротило», подводило программное обеспечение, и то и дело это приводило к тому, что сотни людей пешком шли по адски мрачным тоннелям к аварийным выходам. У этих аварий не было очевидных причин, и избежать их не удавалось. «Можем ли мы быть уверены, что такое не случится во время Игр?» – часто спрашивал я тогда, и я помню, какие мрачные предчувствия охватывали меня, когда я понимал, что честный ответ на этот вопрос – нет.

Кроме того, за считаные дни до прилета олимпийских гостей в аэропорт Хитроу (где могли возникнуть очереди, что нас очень беспокоило) оказалось, что Управление автомобильных дорог сомневается в удовлетворительном состоянии шоссе М4 в районе Бостон-Мэнор. Какой-то инженер вдруг решил провести последнюю проверку виадука и, попыхивая трубкой, заявил, что этот виадук не прочнее, чем овсяная печенька, опущенная в чай. Его, значит, придется срочно закрыть, а уж потом – капитально ремонтировать.

Закрыть?! Основную артерию по доставке десятков тысяч спортсменов, журналистов, дипломатов и официальных лиц из Хитроу в центр Лондона? У нас было семь лет, чтобы проверить несущую способность этого чертова автовиадука, все семь лет мы знали, что это важнейшая часть сети олимпийских маршрутов, – и теперь они хотят закрыть его?

Затем забастовали водители автобусов, требуя оплаты той «дополнительной» нагрузки, которую придется выполнять во время Игр. Потом таксисты забастовали против выделения спецполос движения для «випов», так называемых «ЗиЛ-полос». Я симпатизировал водителям такси: Игры, конечно, разрушали их привычную жизнь, поэтому мы всячески старались им помочь. Но я не верил, что они дерзнут парализовать движение во время события государственной важности, когда взгляды всего мира обращены на Лондон.

И вот я стоял у окна своего офиса и глядел вниз на Тауэрский мост, где похоронной кавалькадой медленно ползла вереница черных кебов, блокируя движение. Я кипел от возмущения и жалел, что у нас не тоталитарное государство, – тогда мы послали бы танки и раздавили бы их как тараканов. Уже поступили сообщения о задержках в Вест-Энде, и мы готовились выслушивать жалобы высоких олимпийских чиновников....."

(5 comments | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:irk_5
Date:February 5th, 2016 01:35 am (UTC)
(Link)
блеск! спасибо. интересно, перевод приукрасил оригинал, как это иногда бывает, или англ. текст так же хорош. Амазон и Penguin отрывков не приводят, жабы, только отзывы.
[User Picture]
From:kolobok1973
Date:February 5th, 2016 03:40 am (UTC)
(Link)
тоже любопытно
[User Picture]
From:Игорь Копейкин
Date:February 5th, 2016 05:43 am (UTC)
(Link)
Тоже вчитал - почти кажинное бОрисово слово.

Забавно. И еще забавней, что велико-бритты до сих пор гордятся своей великой перемогой под Балаклавой. Интересно, что они думают о херойской гибели бригады легкой кавалерии в том бою?
[User Picture]
From:chudokol
Date:February 5th, 2016 08:08 am (UTC)
(Link)
Английский юмор изнасилован эрудицией.
My Website Powered by LiveJournal.com