Дарья Митина (kolobok1973) wrote,
Дарья Митина
kolobok1973

Categories:

Саид Гафуров: Тришкин Хафтар. Стабилизирует ли опальный генерал Ливию?

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Саид Гафуров

Тришкин Хафтар. Стабилизирует ли опальный генерал Ливию?



22 марта Ливийская национальная армия (ЛНА) под командованием фельдмаршала Халифы Хафтара объявила о приостановке военных действий против войск Правительства национального согласия во главе с Фаизом Сарраджем. Трудно сказать, было ли прекращение боевых действий вызвано военными неудачам или действительно фельдмаршал Хафтар склонен к мирному решению в условиях пандемии коронавируса.


Бесспорно одно: Хафтар сейчас один из самых влиятельных политиков Ливии, и очень многое в будущем этой страны будет зависеть от его решений.

После свержения и гибели Муаммара Каддафи в 2011 году силами международной коалиции, в которую кроме местных мятежников входили Франция, США, Великобритания, Италия и другие страны, несмотря на все уверения стран НАТО в Ливии не наступил мир. Результаты выборов 2014 года привели к тому, что парламент, не чувствуя себя в безопасности в столице из-за деятельности различных формирований боевиков, переехал в город Тобрук в Киренаике   -   восточной части страны. Тогда и была создана Ливийская национальная армия, которую чуть позднее возглавил Хафтар. В 2015 году в Триполи была попытка создать Правительство национального согласия при посредничестве ООН, но она оказалась провальной. В Ливии сейчас действуют два правительства: международно признанное   -    в Триполи и конституционное   -   в Тобруке.

Весной 2019 года ЛНА начала наступление против войск правительства в Триполи. Несмотря на ряд впечатляющих успехов, оно захлебнулось у ворот Триполи после вмешательства Турции в конфликт.

Решение ливийской проблемы сейчас видится только в прекращении огня и всесторонних переговорах, но сама логика этой войны, к сожалению, приводит все стороны к выводу: “Или ты с нами, или ты против нас”. После 2011 года существовавшая система разрешения социальных и межплеменных конфликтов была разрушена, а новой создать не удалось. В такой ситуации сложно договориться, и большинство населения Ливии уже готово согласиться просто на стабильность на любых условиях. Именно эту стабильность и обещает Хафтар.

Ситуация в Ливии

В драматической фигуре фельдмаршала Халифы Хафтара проявляются все социальные противоречия, порожденные историей Ливии. Ливийцев можно разделить на две неравные группы, большая часть   –   потомки бедуинов, воинов пустыни, племенной народ. А меньшая группа   –   это исторически городское население в Триполи, Бенгази и Мисурате и жители оазисов и крестьяне побережья. Репутация в Европе у ливийцев была скверной. Они занимались средиземноморским пиратством, обеспечивали безопасность караванов из Черной Африки, торговали рабами. И сейчас “исторические” горожане, эти «хозяева жизни», считают себя гораздо более цивилизованными, чем потомки бедуинов. Но жизнь не стоит на месте, и фельдмаршал Хафтар является по происхождению как раз воином пустыни.

Нынешняя Ливия сумела значительно оторваться от своего прошлого. Современные ливийцы   -   это не дикие бедуины, а несколько поколений людей, привыкших к высокому уровню жизни, получивших очень неплохое современное образование при правлении Муаммара Каддафи, не жалевшего денег на импорт учителей и университетских преподавателей из наиболее развитых арабских стран   -   Египта, Сирии, Ливана. Много ливийцев училось за рубежом, хотя им всегда трудно было приспособиться к европейским ценностям и образу жизни. Конечно, после бомбежек НАТО система образования в значительной степени разрушена, но старшие поколения, которые и решают судьбу страны, успели закончить очень приличные учебные заведения. Сам фельдмаршал Хафтар закончил военную академию в Бенгази, учился и в СССР, и в США.

Люди, которым сейчас должны решать судьбу Ливии   -   это, наряду с генералами и полевыми командирами, сформировавшийся ливийский капитал городского происхождения: директора нефтяных компаний, всякого рода подрядчики, спекулянты, теневые риелторы и директора государственных магазинов из Триполи и Бенгази, и они очень не хотят возврата в Средневековье. Но и у племенных вождей есть социальный авторитет, который они хотят превратить в политическую и экономическую власть.

Авторитет Хафтара на востоке страны в Киренаике построен на комбинации нескольких факторов, связывающих традиции и современность   -   он обладает и бедуинскими добродетелями, и достоинствами светского политика, умноженными на современное образование и большой опыт политика и военного. Конечно, решающую роль играет улыбка военной фортуны.

Взявшие в 1969 году власть ливийские военные во главе с Муаммаром Каддафи были обречены на борьбу с племенной верхушкой. Именно тогда Хафтар и проявил себя как политик, став членом Совета революционного командования    -   высшего органа власти. Но он проявил необходимую политическую гибкость и сумел договориться со многими племенными вождями. Его борьба с радикальным политическим исламом не закрывает пути сотрудничества с умеренными исламистами, а жизненный и политический опыт позволяет договариваться и с Египтом, и Саудовской Аравией, и с Россией, и с США.

Как Хафтар стал лидером

Огромный опыт поражений и побед и на поле боя, и в большой политике делает личность Хафтара доминантой ливийской политики. Но было бы неверным считать его только военным: большая политика   -   это, в конечном счете, умение договариваться, чтобы навязать свою политическую волю, и в ней нет места морализаторству. Американские журналисты посмеиваются, что Хафтар успел повоевать и против почти всех ливийских военно-политических группировок, и на их стороне. Он готов к гибкости.

Странная и не до конца понятная история, происшедшая между Муаммаром Каддафи и Хафтаром, которого лидер ливийской революции до того очень высоко ценил, во время ливийско-чадского вооруженного конфликта в 1987 году толкнула Хафтара из политической верхушки Ливии (при этом он несколько лет продолжал получать пенсию как бывший военнопленный). Но именно это и превратило “лучшего военного Ливии” в большого политика, способного добраться до вершин власти, дав ему необходимые уроки политического цинизма, убедив будущего фельдмаршала в том, что реальная политика это искусство возможного.

Войну с Чадом ливийские вооруженные силы провалили, причем чадцы на грузовичках (правда, при поддержке французских ВВС) наносили поражения ливийским бронетанковым дивизиям в пустыне. Кстати, сам Каддафи обернул фактическое военное поражение блестящим успехом на внешнеполитическом фронте, добившись практически всех целей мирным путем (тут надо учитывать, правда, что экономическая причина войны   –   урановые месторождения   –   в значительной мере потеряла актуальность в связи с резким падением цен на уран после распада СССР).

Попавший в плен к чадцам Хафтар после освобождения переехал в США, получив американское гражданство, и переквалифицировался в политического диссидента, участвовав в нескольких попытках свержения режима в Ливии. Тогда американские спецслужбы активно поддерживали вооруженную ливийскую оппозицию. Сам Хафтар в начале своей деятельности, безусловно, был светски ориентированным насеристом. Но её Величество сила вещей и ход политических событий заставили его и сотрудничать с салафитами, и получать поддержку от Саудовской Аравии и ОАЭ, власти которых сильно опасаются влияния братьев-мусульман. Интересно, что сейчас в поддержку Хафтара выступают и сторонники погибшего Каддафи.

Военный авторитет Хафтара даже после эмиграции оставался очень высоким. Видимо, ливийское общественное мнение (особенно в Киренаике) считали его несправедливо пострадавшим и преданным политическим руководством военачальником. Поэтому после начала гражданской войны весной 2011 года вернувшегося в Бенгази Хафтара назначили командующим сухопутными силами мятежников, но после победы, потерпев неудачу на выборах, он вернулся в США.

К 2014 году кризис в Ливии углублялся, и Хафтар решил вернуться в политическую жизнь. Получив одобрение парламента, его войска начали наступление на Бенгази.

Важным фактором гражданской войны в Ливии являются историко-географические различия между ее историческими провинциями   -   Триполитанией и Киренаикой. Очень трагичный конец античной истории Ливии привел к тому, что ливийцы в основной своей массе в Средние века не испытывали феодализма. Их социальные структуры уже к периоду исламского завоевания, то есть, к VIII веку вернулись на доклассовый родоплеменной строй. Они не знали феодальной зависимости со всеми ее недостатками и достоинствами.

Такой опыт социального регресса редко встречается в истории, и фактически итальянцы в 1911 году завоевывали у Турции не феодальную страну, а страну родоплеменной демократии, с неизбежностью получив то, с чем Англия и Франция столкнулись во время индейских войн, а Россия   –   во время Кавказской войны. Покорить феодальные и рабовладельческие страны гораздо проще, чем общества родоплеменной демократии.

Конечно, в Троеградье (Триполи) рабство существовало, но Триполи был пиратским городом, ориентированным не на внутреннюю Ливию, а на Средиземноморье и караванные пути в Черную Африку через пустыни. Развивалась и работорговля, и совсем не случайно еще в 1801 году знаменитый рабовладелец, президент США Томас Джефферсон отправил американский флот в Средиземноморье воевать с Триполитанией, якобы нарушавшей права работорговцев и коммерсантов из США.

Еще во второй половине XIX века начали расходиться пути социального развития в Триполитании и Киренаике (Барке), ранее бывшей просто восточной частью вилайята Триполи. В Киренаике сформировалось своеобразное теократическое государство, созданное Мухаммадом бен Али ас-Сенусси. Он учился в Хиджазе, где попал под влияние вахаббитов, и создал своего рода синтез вахаббизма и суфизма. В 30-х годах XIX века ас-Сенусси основал суфийское братство с первой «завией»   -   дервишской обителью, сочетающей в себе черты духовной семинарии, общежития и казармы. Сенуситы “выступали против проявлений роскоши, против ношения шелковой одежды, драгоценностей, курения табака, употребления кофе, а также против занятий музыкой и пением». Идеалом была суровая и справедливая община, что явно представляло собой реакцию на капитализм, к тому времени уже утвердившийся в Алжире.

Доминировавшие в Барке сенуситы, как пишет историк  Лев Вершинин putnik1, считались триполитанцами за «узколобых сектантов, с которыми и сосуществовать-то сложно», тогда как оставшиеся под властью султана «жители запада, в той или иной степенью затронутые влиянием стамбульских реформ, что-то читавшие, следившие за событиями в Тунисе и Египте, по мере сил мечтали о Прогрессе, под влиянием Джамаль ад-Дина аль-Афгани склоняясь к «классическому национализму» XIX века, оформленного в панисламистские тона».

Непримиримость сенуситов накладывалась на этику Суфийского пути нравственного самосовершенствования, и она во многом сформировала национальные черты жителей Киренаики. Знаменитый писатель-фантаст Жюль Верн в написанном в 1885 году приключенческом романе «Матиас Шандор» обеспечивая пропагандистское прикрытие французскому империализму, называл сенуситов достойными кровожадными потомками древних африканских пиратов, питающими лютую ненависть к европейцам. “Это было мусульманское братство, созданное Сиди-Мохамедом Бен-Али-эс-Сенусси,   –  рассказывает нам французский фантаст.  –  В тот год, тысяча трехсотый год хиджры, братство было особенно могущественно и насчитывало около трех миллионов сторонников. Этим движением был охвачен целый ряд вилайетов, мощные отряды сенуситов можно было встретить в Египте, в европейской и азиатской части Оттоманской империи, в областях Баеле и Тубу, в Восточном Судане, Тунисе, Алжире, Марокко, в независимой Сахаре   –   вплоть до Западного Судана. А в Триполитании и Киренаике секта была еще могущественнее. Она представляла постоянную угрозу для всех европейских предприятий и учреждений, находящихся в Северной Африке, угрозу для чудесного Алжира, которому суждено стать богатейшей в мире страной».

При этом, как отмечал видный итальянский востоковед Карло Наллино, у сенуситов «синтез решения повседневных бытовых проблем с мистикой, заботы о материальном благосостоянии с не меньшей заботой о моральном совершенствовании, законных наслаждений земной жизнью с подготовкой к жизни вечной и формирование мощной мусульманской державы для «священной войны» против неверных с добычей и обращением побежденных в рабов» привлекал сердца кочевников в разоренной Ливии.

Исторический опыт, в том числе и деколонизации ХХ века, свидетельствует о том, что преодолеть этап родоплеменной демократии, ввести страну не то чтобы в этап индустриального или постиндустриального, а хотя бы феодального общества   –   практически невозможно без большой крови. Каддафи этого сделать мирным путем не удалось, как не удалось до него королю Мухаммаду Идрису ас-Сенусси, до него    -    Муссолини, а до него    -    Виктору-Эммануилу. Получится ли это сделать фельдмаршалу Хафтару    -    мы не знаем, но шанс у него есть. Даже противники фельдмаршала признают, что неудача его наступления на Триполи вызвана стремлением не допустить гибели гражданского населения.

Когда, захватив ливийское побережье, в 1911 году итальянцы попытались углубиться в пустыню, сенуситы смогли отбиться и даже местами переходить в контрнаступление. Борьба шла еще 20 лет, и окончательно Италии удалось подчинить себе Ливию лишь в начале 1930-х годов. Тогда вождей сенуситов укрыли в Египте англичане, использовавшие позднее их в партизанской борьбе против итальянцев и немцев во Второй мировой войне.

На англичан влиял опыт популярного Лоуренса Аравийского, но ничего особенного из этого не вышло, так как формальное сходство между ситуацией в Хиджазе и Леванте в 1916 г. кардинально отличалось от ситуации в Ливии в 1941 году   –   большинство ливийцев недолюбливали сенуситов, хотя они продолжали оставаться активной религиозной силой. Например, к 1967 году сенуситы составляли всего 5% населения страны   –   преимущественно, малообразованные сельские жители.

Итальянцы не желали и не могли менять социальную структуру страны. Им было нужно место для колонизации, для обеспечения безземельных итальянских колонистов парцеллами, с одной стороны, и для обеспечения сельскохозяйственной продукцией урбанизации, с другой. Концентрировались они исключительно на побережье. Как рынок сбыта для итальянского капитала Ливия была второстепенной. Как результат, независимость Ливия встретила родоплеменной страной, где власть короля была номинальной и не распространялась дальше Триполи, Бенгази, Сирта и немногих завий.

Централизованной структурой была армия, которая и взяла власть из безвольных рук короля в 1969 году, вернув триполитанцам власть на 44 года, и многое в развитии Ливии после мятежа, агрессии НАТО и убийства Каддафи будет определяться именно столетней давности фактическим разделом Ливии на сенуситские территории и земли под управлением Турции.

Ирония истории состоит в том, что сейчас за Хафтаром стоит Киренаика   -   бывший оплот сенуситов. Что ж, история учит тех, кто согласен учиться, а фельдмаршал всегда проявлял недюжинные интеллектуальные способности.

Он озвучил главное требование ливийцев  -   стабильность.

Ливия   –   арена, где схватились внешние силы

Само начало ливийской гражданской войны напрямую связано с внешними силами; не прекращается иностранное влияние и сейчас. Собственно и легитимность Правительства национального согласия в Триполи опирается только на поддержку ООН.

При этом важную роль играет конкуренция европейских компаний за предстоящие контракты по восстановлению инфраструктуры Ливии, особенно остро проявляющаяся в соперничестве Италии и Франции. Это большой бизнес   -   там ничего личного, и европейцы вполне могут сделать ставку и на Хафтара, который получает контроль над всё большей частью страны.

Для внешней политики США Ливия после убийства американского посла в 2012 году не является приоритетом   -   трудно не признать всесторонний провал американцев, и они не видят подходящего решения, а у американских банкиров есть ключи и к Хафтару, и к Сарраджу, тогда как деньги на восстановление выделяют только после прекращения боевых действий. Вместе с тем, в США считают Братьев-мусульман (БМ) за умеренных исламистов, с которыми можно иметь дело, а это вряд ли хорошая базовая позиция для переговоров с Хафтаром.

Гораздо яснее иностранное влияние на ливийский кризис проявляется в мусульманском мире. В современном политическом исламе в мировом масштабе наметилось ярко выраженное противостояние между идеологическими воззрениями, представленными, с одной стороны, движением Братьев-мусульман (БМ), а с другой  -   салафитами, приверженцами консервативного подхода к исламским ценностям. Ливийский конфликт лишний раз акцентирует это противостояние, когда на стороне фельдмаршала Хафтара выступает Египет   -   в котором сама суть внутренней и внешней политики во многом определяется противостоянием государства с Братьями-мусульманами, а на стороне триполийского правительства   -   Турция, где правящая Партия справедливости и развития (АКП) представляет собой местное ответвление БМ.

История Турции вообще тесно связано с ливийской. В Триполи еще в 1711 году губернатор Ахмад Караманлы, опираясь на землевладельцев, племена и пиратских вожаков захватил власть, вырезав янычар, после чего подчинил Киренаику и Феццан и закрепил власть за своей семьей. Только в 1835 году вставшая на путь модернизации Турция вернула себе контроль над Ливией (попытки вернуть контроль и над Тунисом провалились   –   французский флот помешал   –   Париж уже рассматривал Тунис как свою вотчину). В 1911 году ливийские сенуситы составили основную силу турок в войне с Италией. Интересно, что именно тогда впервые проявил себя турецкий офицер Мустафа Кемаль, ставший позднее Ататюрком   –   «Отцом турок», оставивший об этой войне очень интересные наблюдения. Но нынешняя внутренняя и внешняя политика правящей в Турции АКП является принципиально антикемалистской. Идеологические расхождения в политическом исламе продолжают играть важную роль.

В ливийской войне на стороне мятежников активно сражались отряды, сформированные и Аль-Каидой, и БМ, и иными исламистскими радикалами. После победы они смогли взять под контроль значительную часть Триполитании. Естественным образом их идеологические противники поддерживают Хафтара. Именно этим во многом предопределена позиция Египта. По американским данным, вооруженные силы Египта и ОАЭ уже вовлечены во внутриливийское противостояние на стороне ЛНА, не говоря уже о поставках оружия через Египет.

Россия и Хафтар

После российско-африканского саммита стало уже нелепо спорить с тем, что для России пришло время возвращаться в Африку. Нас там ждут. Но важно помнить, что и сам Африканский Союз смог сформироваться только когда Россия и Китай смогли им помочь в противостоянии неоколониализму стран НАТО. Главным мотором Африканского Союза был Муаммар Каддафи, и после его гибели очень многие лидеры африканских государств почувствовали тревогу (чтобы не сказать страх) за независимость своих государств.

Между тем, влияние Африки в мире устойчиво растет. Как подчеркивал Владимир Путин, африканские государства уверенно набирают политический и экономический вес, и Африка становятся опорой многополярной системы мира.

Спецификой слаборазвитых стран, в том числе африканских, является то, что там политика не столько определяется экономикой, сколько определяет её   —   тот, кто имеет власть, становится богатым, тогда как для развитых стран характерна обратная закономерность   —   богачи получают власть. Это касается не только внутренней политики и национальной экономики, но и международных инвестиций.

Для России есть смысл, определяя параметры взаимодействия с Ливией, учитывать не только то, что мы можем получить. Не менее важно то, что мы можем не получить в силу нашего сотрудничества   -   усиление «Аль-Каиды» и ИГ. Кроме того, не нужно забывать о том, что в результате многолетнего сотрудничества СССР и России с Ливией там часто применяются наши технологические и промышленные стандарты. С Каддафи или без него, жизнь продолжается, раньше или позже ситуация в стране нормализуется и Ливия станет перспективным рынком для продукции российского машиностроения.

Конечно, России выгоднее скорейшее примирение между воюющими сторонами, но иногда возникает ситуация, когда стабильность становится важнее мира. Российских военных в Ливии нет, а как говорят в Кремле, власти нашей страны не могут контролировать перемещение всех своих соотечественников, в том числе, если те направляются в зону боевых действий.

Хафтару нужны российское оружие и боеприпасы, но это непростой вопрос, поскольку международные санкции, исключающие поставку в страну военной продукции, до сих пор не сняты. И Россия формально их поддерживает, хотя в Администрации Президента в частном порядке поговаривают, что давно уже пора отменить соответствующий указ тогдашнего главы государства Дмитрия Медведева. Однако принятие такого решения затруднено тем, что при Совбезе ООН действует Комитет по санкциям, и мы можем в результате оказаться неспособны блокировать поставки оружия противникам генерала Хафтара странами НАТО и ближневосточными спонсорами террористов.

Мир в Ливии   -   это очень комплексная проблема, и слишком много внешних игроков заинтересованы в продолжении кровопролития до полной победы своих местных союзников. Итальянские монополии сцепились в яростной схватке за подряды на восстановление разрушенной НАТО Ливии с французскими, а турецкие военные мстительно угрожают военными действиями поддержавшей Хафтара египетской армии, отстранившей своих Братьев-мусульман от власти. Позиция России становится самой перспективной. Владимир Путин подчеркивал: "Считаю, что то, что сейчас происходит   —   это результат безответственной политики ряда государств, которые действовали в нарушение международного права в Ливии и извратили соответствующую резолюцию Совета безопасности Организации Объединенных Наций в своё время". Не можешь остановить войны   -   попытайся хотя бы обеспечить стабильность.

Фельдмаршал Хафтар и его сторонники представляют собой мощную силу в реальной политике Ливии, и сила эта по своей идеологии умеренная, наиболее близкая российской. К тому же то, что он учился в СССР, облегчает взаимопонимание.


https://octagon.media/mir/trishkin_xaftar_prineset_li_opalnyj_general_dolgozhdannuyu_stabilnost_v_liviyu_.html?fbclid=IwAR0SFNVw4HT82GvNEQVUy-XedZykHXev_XWnEj8M4K9Cn5xFXAlAbnWUKU4
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments