Дарья Митина (kolobok1973) wrote,
Дарья Митина
kolobok1973

Category:

«Скитания. История рохинджа»

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




ДОКер замечателен тем, что он уделяет пропорциональное внимание как проблемам личности во всём их многообразии, так и темам глобальным, универсальным, остроактуальным.  Социальная документалистика на кинофоруме фокусируется на истории целых регионов, целых народов.  Вряд ли каждый кинозритель разбирается, в чем причины злоключений мусульман-рохинджа, вынужденных бежать из бирманской провинции Ракхайн, но  все знают, что сегодня рохинджа    -    один из самых несчастных и гонимых  народов,  в начале 21-го столетия познавший ужасы геноцида и изгнания.   Судьба рохинджа привлекает неравнодушных со всего мира, и режиссёры  поэтического эссе на трагическую тему «Скитания. История рохинджа» Мелани Каррьер и Оливье Хиггинс   -  не профессиональные кинематографисты, а семейная пара биологов из канадского Квебека, считающих своим гражданским долгом привлекать общественное внимание к человеческим страданиям.  Несколько лет назад они увидели пронзительные фотографии беженцев-рохинджа, сделанные фотодокументалистом Рене Филиппом, собрали деньги на съёмки краудфандингом и поехали в Бангладеш,  ставший временным пристанищем для целиком перемещённого народа.

Кутупалонг   —  крупнейший лагерь беженцев не только в Юго-Восточной Азии, но и во всём мире: сейчас там обитает почти 600 тысяч человек.  Каррьер и Хиггинс приехали в лагерь не просто снимать кино, но и оказывать посильную помощь   -  организовывать сбор гуманитарки, да и просто пытаться облегчать жизнь людям, попавшим в экстремальные условия.  Они не появляются в кадре, не берут интервью, не изображают сострадание, а проживают с обитателями Кутупалонга дни, наполненные трудностями и заботами. Правда, люди сами, без особых просьб, завидя камеру, стремятся рассказать о пережитом, поделиться страшными воспоминаниями, разделить с кем-то своё посттравматическое расстройство. Освоиться в лагере, стать своими для населяющих его людей, организовать съёмку  режиссёрам помогает проводник  (или, как сейчас говорят, фиксер)  Калам, без посторонней помощи по лагерю передвигаться трудно, можно просто заблудиться   -   снятый с дрона Кутупалонг похож на гигантский муравейник, песчаные холмы, по которым  один на другой  лепятся домики, снимали и снизу, и сверху, а во время размывающих лагерь ливней оператора тоже смывало и уносило бурлящим потоком грязи и глины.

Поразительный контраст создают мирный, спокойный и даже иногда жизнерадостный видеоряд   -   люди хлопочут по хозяйству, готовят еду, творят намаз, ухаживают за скотиной, дети учатся в убогой, но школе, ватага визжащих мальчишек месит непролазную грязь, гоняя футбольный мяч по смытой тропическим ливнем улице,   -  и закадровые голоса, с леденящим душу спокойствием рассказывающие о массовой резне,  устроенной бирманскими военными, о жестоких убийствах, о ребёнке со вспоротым животом, о сожжённой с вертолётов деревне, о расстрелянных в ходе облавы из гранатомётов родителях, о страшной вони от рисовых полей, усеянных разлагающимися трупами, о не отпускающих ночных кошмарах.  Семья, в которой в мальчика стреляли солдаты, 12 дней бежала через лес и через реку, мальчик на всю жизнь инвалид.  Девочка с отрезанными руками пытается приободрить оператора, которому дурно  -  читает ему стихи. Явный референс к жуткой кинодилогии Джошуа Оппенхаймера о геноциде в Индонезии, только там  слово получили в основном палачи, рассказывавшие о своих «подвигах» как о чём-то обыденном, здесь же говорят жертвы.  Камера оператора выхватывает разрисованные листы бумаги   -  в лагерной школе проходил конкурс детского рисунка.  Дети рисуют кровь, огонь, военных, погони, убийства.

Не обойдены вниманием канадских документалистов и гуманитарные организации   -   показана раздача продовольственной помощи, риса и бобов в мешках с надписью USAID World Food Programme, но гораздо больше оптимизма вселяют сцены коллективного труда,  групповых занятий английским, бытовые сцены, раскрывающие роль человеческого общения и совместного переживания невзгод.


«Даже имя Родины   -  размытое пятно,  -  говорят рохинджа.  -  Одни говорят «Бирма», другие   -  «Мьянма».  Да и кто мы теперь?...»   -  люди без прав, без паспортов, без гражданства, без Родины.   Проблема самоидентификации     -  одна из наиважнейших для рохинджа на ближайшие десятки лет.  Оператор фиксирует лица крупным планом   -  внешне рохинджа больше всего почему-то похожи на цыган, и  танцы их поразительно напоминают цыганские,  -   да и язык у них индоевропейский, таковы причуды этногенеза.

Самые впечатляющие кадры   -   длинная, бесконечная вереница нагруженных скарбом людей, бредущих через реку, точь-в-точь библейский исход в другой точке земного шара.


Изобилующий закадровой поэзией, притчами, легендами, воспоминаниями, док у канадцев Каррьер и Хиггинс получается слегка импрессионистским, но для авторов явно важнее не душераздирающая фактология, а коллективное сознательное и бессознательное, ощущение и самоощущение, общее дыхание человеческого муравейника, возникшего в ходе трагических событий современной истории.   Режиссёры вернулись в Канаду, но связей с Кутупалонгом не прервали   -   теперь лагерь часть и их жизни тоже.   
Tags: ММКФ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments