Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Я

Басманный суд сегодня оказался в осаде сторонников Платошкина

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Как секретарь ЦК ОКП и возмущённый гражданин приехала сегодня к Басманному суду, где должны были решать вопрос о продлении ареста Платошкина, и офигела от количества собравшегося вокруг суда народу.   В принципе, сегодня заседание суда планировалось чисто техническое   -  о мере пресечения, без рассмотрения дела по существу, обычно на такие формальные заседания ходят журналисты и родня, а сегодня несколько сотен сочувствующих буквально блокировали здание суда, образовав толпу.  Басманный суд, воспользовавшись нынешним абсолютным беззаконием, прикрываясь пандемией ковида, в нарушение конституционного принципа открытости и гласности судов, в нарушение уголовно-процессуального кодекса в отношении права обвиняемого на открытый суд,  объявил о том, что никого на заседание не пустит   -  ни публику, ни прессу, ни жену и старенького отца Платошкина.  Все в сад!!!

Платошкина привезли на "ФСИН-такси" к заднему, служебному входу, он был один в сопровождении приставов, подойти близко было невозможно   - полицаи оцепили суд на расстоянии 100 метров, поэтому обвиняемому махали руками и скандировали "Свободу!".  Чувак парится под арестом уже 5 месяцев (!!!), по абсурдным статьям, главная из которых 212-я  -  организация массовых беспорядков  (!!!) с погромами, поджогами и прочим трэшем и угаром.  Вы когда-нибудь видели хоть одну   -  не то что массовую акцию, а хотя бы пивную вечеринку, организованную Платошкиным??:))  Нет?  Вот и я нет.

Домашний арест у него в жёстком формате    -  нельзя покидать квартиру, даже выходить на балкон (!!!)   -  всё, как у Удальцова было, пока он сидел под домашним.  То есть, Платошкин на шестом десятке лет  вот уже пять месяцев сидит в четырёх стенах не то что без прогулок,   -  без глотка свежего воздуха.   Когда адвокаты ходатайствовали о разрешении прогулок, получили от судьи Левашовой просто хрустальный по градусу хуцпы и беспредельного судейского охуения ответ:  "... получив возможность осуществлять прогулки, он сможет путём встреч со своими сторонниками, в том числе из общественно-политического движения "За новый социализм",  выработать общую с ними позицию по оказанию противодействия предварительному следствию, а также оказать давление на лиц, которые обладают значимой для следствия информацией,  но до настоящего времени не допрошенные,  с целью склонения их к отказу от дачи показаний либо даче заведомо ложных показаний.  Также, не желая быть привлечённым к уголовной ответственности,  Платошкин Н.Н. может скрыться  от предварительного следствия, поскольку возглавляемое им движение  располагает обширным количеством ячеек  на территории России, а количеством сторонников, которые готовы оказать любую помощь, в том числе и на пересечение границы Российской Федерации...."

Как говорится, орфография  оригинала сохранена.  Тому, что в наших судах давно уже не склоняют падежов и не в состоянии связать трех слов в предложение,   уже давно никто не удивляется.  "Велик могучий русский языка", бля!

Но какие формулировочки, вы только зацените!  Огромное количество ячеек по всей России!  Легионы сторонников, готовых на всё!   Переправят Платошкина за границу!  Великий карбонарий!  Прям Ленин в Цюрихе, чо.

А я вам так скажу   -  наша власть своим мудрым поведением точно превратит виртуальное движение платошкинцев в массовую партию.  Несколько сотен людей со значками движения "За новый социализм", в майках с портретами Платошкина и листовками  сегодня у Басманного суда уже совсем не похожи на первоначальные кучки растерянных родственников, которые ходили на первые суды летом.

Мы же не будем мешать власти рыть себе могилу, правда?

На видео   -  моё короткое интервью перед заседанием суда, которого не было.  Суд перенесли на завтра.  Итог, собственно, немного предсказуем   -  сидеть Платошкину до морковкина заговенья.  На три месяца опять будут арест продлевать.


Я

Дарья Митина: почему белорусские протесты закончились пшиком?

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Вчера истёк срок «ультиматума», предъявленного беглой домохозяйкой:  бежит ли в ужасе диктатор?  Почему белорусские протесты изначально были обречены на неудачу?  Зачем Лукашенко полдня провёл в СИЗО КГБ?  Зачем Помпео своим звонком лишь подтвердил наличие американских шпионов в рядах белорусской оппозиции?  Почему  белорусскую оппозицию оказалось так легко расколоть?  Какие политические изменения  ожидают Белоруссию?  Почему  «уйди, противный!»  не может быть политической программой?  В чем отличие конституционной реформы в РФ и РБ?  Почему судьба Гуайдо оказалась поучительной?

Плюс минутка рекламы:  рассказываю в ролике про замечательную книжку белорусского социолога Алексея Дзерманта  "Беларусь  -  Евразия. Пограничье России и Европы", где он исчерпывающе пишет о генезисе белорусской нации, специфике белорусского национализма, белорусском национальном архетипе,  белорусской советской общности людей,  влиянии СССР и социализма на формирование белорусских национальных ценностей, а также отвечает на вопрос  "кто будет после Лукашенко?"


Я

Поехала в Басманный суд

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Поеду сейчас в Басманный суд поддержать беднягу Платошкина, которому сегодня продлевают срок ареста.  Ебанутая система, ебанутый суд, ебанутая внутренняя политика, горите синим пламенем и потрескивайте,  желаю, чтобы все эти кувшинные рыла закончили свою жизнь так же   -  в четырех стенах, без права на прогулку.  И чтобы комната была в пять квадратов, и параша желательно в виде дырки в полу.
Я

«Красные пингвины», реж. Гейб Польски

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------






«Весело и страшно»  -  так в двух словах  можно описать шедевральную,  одновременно убойно смешную, жутковатую и горькую документальную комедию завсегдатая и любимца Московского Международного Кинофестиваля Гейба Польски «Красные пингвины».   Американец советского происхождения, Польски, с одной стороны, верен себе   -  это уже третий его фильм о хоккее,  -  а с другой стороны, растёт на глазах: если первые два фильма довольно пафосные и построены на штампах, то «Красные пингвины»   -   виртуозный трагифарс, позволяющий заглянуть в бездну.

Безумная и бурлескная история лихих 90-х, поданная через призму  чуть было окончательно не загнувшегося российского хоккея,  для зарубежного зрителя наверняка выглядит  совершенно шизофренически,  но мы-то родом оттуда, многое помним, а кое о чём догадываемся.  Фильм Польски отличается сумасшедшей динамикой   -  в глазах рябит от калейдоскопически быстро сменяющих друг друга кадров, фотографий, лиц, фактов, цифр, газетных вырезок, интервью спикеров, фрагментов хоккейных матчей, политической хроники, криминальной хроники… В начале 90-х  СССР летел в тартарары, и каждый день можно было проснуться совсем в другой стране   -  или не проснуться вовсе, времена были нетравоядные, многие не пережили.  «Красные пингвины» начинаются пафосным сообщением Джорджа Буша «Америка выиграла холодную войну!»  -  а дальше, на ускоренной перемотке, вакханалия разрушения государства и хроника падения страны в бездну.  Советский хоккей умер вместе со страной, а российский имел все шансы так и не родиться   -  игроки массово переходят в НХЛ, чьи молодые звезды все родом из СССР,  а вслед за исчезновением  Советской Армии загибается и клуб ЦСКА.  Казалось, ещё пара месяцев, и от русского хоккея останутся одни воспоминания.

На экране бывший владелец хоккейного клуба «Питтсбургские пингвины» Ховард Болдуин, это была именно его идея   -  вложиться в российскую команду, заработать денег, вдохнув жизнь в ребрендинг славного русского хоккея, превратив хоккей из профессионального спорта в прибыльное шоу с поп-корном, чипсами, кока-колой, медведями и голыми чирлидершами с наклейками на сосках..  В качестве точки входа американские партнеры выбрали  легендарного тренера, главу российской сборной Виктора Тихонова  -  «упоротого коммуниста», по оценке американцев,  -   и его правую руку, администратора Валерия Гущина.  Хоккейный клуб ЦСКА на 50% перешёл во владение американцев под новым названием  «Русские пингвины».

Режиссёр знакомит нас с главным героем и основным спикером картины   -   Стивеном Уоршоу, в начале 90-х предприимчивым молодым человеком, которого  «Питтсбург» отправил в Москву  «возрождать былую славу ЦСКА» на месте  -  просто потому, что остальные ехать в логово медведя побоялись:  в аэропорту Шереметьево, по мрачному выражению Марлона Брандо, «пахло задницей смерти».  Львиная доля хронометража «Красных пингвинов»    -  рассказы до сих пор вращающего круглыми глазами Уоршоу про московский «ледовый дворец», в который, как казалось, попала бомба,  а реально был стриптиз-клуб, про пенсии ветеранов ЦСКА и олимпийских чемпионов в 5-10 долларов, про  вдрызг пьяных игроков, которым откусывали пальцы живые медведи из ледового шоу, про братву с обрезами, покупавшую матчи с заданным результатом, про «налоговую полицию»  («людей в трениках и с автоматами, которые постоянно хотели от нас денег»), про заказные убийства хоккеистов и тренеров  (Александр Осадчий, Валентин Сыч и др.)  и прочий трэш и угар начала 90-х.   А главное   -   про трудности в нахождении общего языка с российскими партнерами, которые Уоршоу эвфемистически называет «разные подходы к ведению бизнеса».  В переводе на русский язык, российские партнёры, получая по 100 тысяч долларов зарплаты, ухитрялись воровать с проектов, причем с каждым разом всё больше -  с купеческим размахом.

Гейба Польски трудно упрекнуть в необъективности   -   он предоставляет слово как американской стороне,  так и российской, давая высказаться тому же Валерию Гущину, скрытному человеку себе на уме,  (Виктора  Тихонова к моменту съемок уже не было в живых), обиженно замечающему, что американцев интересовал только маркетинг, а не игра в хоккей,  Виктору Гусеву, известному спортивному комментатору 1 канала, которого тогда сразу наняли вице-президентом «…пингвинов» по СМИ  (его интервью  -  хрустальный образец беспринципности и сребролюбия:  Гусев прямо говорит, что ради того, чтобы делать побольше бабла, они хотели побыстрей закопать всё советское), Александру Любимову, бывшему в те поры ведущим «Взгляда», Алимжану Тохтахунову -   «Тайваньчику», на полном серьёзе рассказывающему о морали и о том, как делать честный бизнес  («Я всю жизнь честно работал, ни копейки не украл, чем я опасен?»).  Наиболее серьёзным спикером выглядит  бывший следователь КГБ Владимир Голубев,  -  впрочем, никаких особых ведомственных тайн он не выдаёт, потому что органы безопасности в начале 90-х находились примерно в том же состоянии, что и остальная страна. 

Стивен Уоршоу, приехавший в Россию с параноидальным страхом перед «русской мафией»  («в Москве мы не останавливались на светофорах, потому что русская мафия могла нас похитить прямо из машины»),  очень быстро познакомился с ней    -  отношения американцев с Тихоновым и Гущиным дали глубокую трещину, когда российские партнёры втихаря, без согласования с американскими, ввели в клуб третьего партнёра  -  компанию «Микродин», управляемую «братками», после чего американцы заявили Гущину:  «Мы были готовы к тому, что ты будешь красть у нас по 100-200 тысяч долларов ежегодно, но в прошлом году ты украл миллион!»,  а после отправились жаловаться руководству российской армии  -   начальнику клуба ЦСКА генералу Александру Барановскому, но были им посланы на три буквы. После этого свежеиспечённые российские «партнёры» тонко намекнули Уоршоу, что заказать его будет стоить не больше 6500 долларов.

Сегодня Уоршоу, прозванный покойным Виктором Тихоновым  «Жопа с ручкой», вспоминает работу в России как страшный сон и жалуется на камеру, как сильно подорвал здесь своё здоровье.  Главный принцип, который он в ходе пребывания в Москве для себя сформулировал  -  «В России нет ни правил, ни законов.  Всё можно.  Главное  -  людей не убивать».


В заключительной части фильма режиссёр Гейб Польски записывает интервью с экс-КГБ-шником Голубевым в Александровском саду, внезапно их зачем-то прогоняет полиция:  «Идёт разминирование!»  Очень по-нашему.

Уморительно смешной и одновременно грустный фильм и о разнице менталитетов,  и об атмосфере постсоветского тотального гниения и распада, и о том, по какому краю все мы ходили в  те самые 90-е,  и о том, что оглядываться назад одновременно и страшно, и необходимо.  На наших глазах Гейб Польски из восторженного юноши, снимающего лучезарно-бравурные агитки, превратился в зрелого документалиста.


https://forum-msk.org/material/news/16780117.html

   
Я

"Коллектив", реж. Александр Нанэу

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




«Коллектив»  Александра Нанэу  знакомит нас с блестящим,  эталонным примером сенсационного журналистского расследования.   У каждого, кто его посмотрит, сразу возникает много  параллелей с нашей собственной недавней историей, однако любая аналогия, как известно, хромает.

Помните одиннадцатилетней давности трагедию с пожаром в пермском клубе «Хромая лошадь»?  Так вот, у румын тоже была своя «Хромая лошадь»   -  пять лет назад пожар, ставший крупнейшим по числу жертв в Румынии за последние четверть века, произошёл в бухарестском ночном клубе Colectiv во время концерта хэви-метал-группы.   Страшные кадры пожара, паники, гибели людей в прямом эфире, облетевшие всю Европу, просто один в один похожи на видеосвидетельства трагедии в Перми.   Первые всполохи огня на экране появляются как раз тогда, когда рокеры на сцене поют  «В жопу вашу подлую коррупцию!»   -   горькая символика этих кадров станет понятна только потом.  27 человек погибло сразу, ещё 37  -  уже потом, в больницах.

Е
сли сами происшествия, пермское и бухарестское,   -   как под копирку, то реакция на них была совершенно разной.   В Перми ушло в отставку краевое правительство,  а вот в Румынии случилась мини-революция   -  в результате мощных протестов пало правительство национальное.  Социал-демократы уступили власть технократам, получившим мандат на год.

Главные герои фильма Александра Нанэу   -  журналисты, которых заинтересовала причина гибели тридцати семи человек в бухарестских больницах   -  ведь по мнению врачей,  они получили ожоги и ранения, не угрожавшие жизни, и должны были выжить.  Центральные персонажи «Коллектива»  -   журналист «Спортивной газеты» Каталин Толонтан  и его коллега, журналистка того  же издания, получив сигнал от медиков, что что-то здесь нечисто, приступают к расследованию.

Фильм «Коллектив» вполне можно назвать документальным детективом, а если, например, не знать заранее о том, что пришёл смотреть нон-фикшн, то можно уйти из кинозала в полной уверенности,  что ты посмотрел игровое кино. Остаётся только сожалеть, что в рамках  «пандемийного» ММКФ не удалось пообщаться с режиссёром Александр Нанэу и съёмочной группой, не имевшими возможности приехать в Москву   -  до сих пор терзает любопытство, как авторам фильма удалось проникнуть в святая святых румынской большой политики.  Всё понимаю,   -  съёмки в редакции, в больницах, мозговые штурмы журналистов, обсуждения на кухнях, поиск улик, интервью с медиками и многочисленными свидетелями,  копание в архивах и анализ прессы, официальные  интервью и даже неформальные беседы  с политиками,  - но как, чёрт возьми, как  команде Нанэу удавалось снимать закрытые совещания в правительстве и министерствах, записывать конфиденциальные беседы, заставать министров врасплох??... Съёмка явно качественная, велась не скрытой камерой,   -  загадки лично для меня остались без ответа, но это никак не умаляет моего восхищения качественной, профессиональной и подвижнической работой как команды журналистов-расследователей во главе  с Толонтаном, так и съёмочной группы Александра Нанэу, снявших об этом фильм.

Репортерское расследование о пожаре в клубе, начавшись именно как таковое, вывело журналистов на беспрецедентные коррупционные схемы в высших эшелонах власти,  и режиссёру Нанэу удаётся, как заправскому детективщику, нагонять саспенс, всё туже и туже закручивать интригу и повышать градус зрительского интереса к румынской «истории большого хапка»   -  попробуй в России кого-нибудь удиви коррупционным скандалом!

Ценой неимоверных ухищрений Толонтану и его команде удаётся выяснить, что большая часть умерших в больницах погибла не от ожогов и травм, а…  от  внутрибольничной инфекции  -  синегнойной палочки!  Поскольку пострадавшие лежали в разных больницах,  стало совершенно очевидно, что дело не в антисанитарии и чьей-то халатности.   Экспертиза установила, что всему виной разбавленные  фабричные дезинфектанты   -   концентрация химического вещества в них была снижена в 10 раз, другими словами, все медицинские учреждения Румынии вместо средств для дезинфекции закупали обычную воду.  Журналисты и общественность разворачивают настоящую медийную войну против производителя  «Хекси-фармы», но каждый день приносит всё новые и новые сюрпризы   -  оказывается, все контролирующие органы не просто уже десяток лет в курсе этой ситуации, но и в доле!  Национальная служба госбезопасности 10 лет сигналила и парламенту, и правительству, и президенту, но всё тонуло в заговоре молчания.   Нас, россиян, конечно, не удивишь коррупцией, но чтобы весь властный истеблишмент наживался с  разбавленных антисептиков   -    это, конечно, не наш, не русский размерчик. 

После того, как облажавшееся правительство заявило, что в 95% румынских медучреждений поступают качественные дезинфектанты,  пол-Бухареста выходит на улицы с плакатами «Je suis 5%»    -  видеоряд вполне можете себе представить, результат тоже.

Пока пинкертоны-журналисты терзают завравшихся чиновников, старого социал-демократического и нового технократического министров здравоохранения,  коррумпированного владельца «Хекси-фармы», державшего средства в кипрском оффшоре    (вскоре он погибнет в ДТП при странных обстоятельствах), нам показывают жутковатые перформансы   -  откровенные фотосессии обгоревших, искалеченных жертв и прочие кровавые ужасы, атрибуты смутного времени. В это время чиновники на своих закрытых совещаниях, out of records обмениваются реальной, а не пропагандистской информацией. От  нового министра здравоохранения, бывшего активиста – защитника прав пациентов,  мы узнаем, что Румыния по внутрибольничным инфекциям  находится на первом месте в ЕС  (ну, антирекордами нас тоже хрен удивишь, пожалуй), но тут скандал разгорается с новой силой и протесты начинаются уже против нового правительства:  прорвавшиеся в ожоговый центр журналисты выясняют, что у оставшихся в живых больных в ожогах и ранах копошатся черви   -  их так и не мыли несколько месяцев с самого пожара, а несколько человек умирает, потому что им ухитрились перелить кровь не той группы.

Ценители румынского кинематографа знают, что медицина    -   это абсолютно особая, больная тема для румын  (вспомните уже ставшие мировой киноклассикой «Смерть господина Лазареску» Кристи Пую или  «Четыре месяца, три недели и два дня» Кристиана Мунджиу).    Трагедия  и вскрывшиеся за ней преступления заставили всю страну обсуждать то, что ожоговый центр в стране только один, а врачи отказывались выписывать пациентов  для их лечения за границей, потому что государство приняло тяжёлое, но ответственное решение денег на их лечение не выделять. Весь этот скандал идет на фоне стотысячных шествий по Бухаресту и гламурных пресс-конференций чиновников, рассказывающих про оптимизацию и модернизацию.

Казалось бы, нам ли, знающим про отечественную медицину всё, считать расследование бухарестских журналистов сенсационным?  Подумаешь, сенсация   -  черви в ранах и антисептик разбавленный!   А вот когда у нас из-за таких мелочей слетит два правительства подряд, тогда и будем оттопыривать губу, а пока что  наш зрительский и гражданский респект команде журналистов и тем, кто снял про них кино.


https://forum-msk.org/material/news/16779468.html
Я

«Цветы в тени», реж. Ли Сынчун

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




«Цветы в тени» южнокорейского документалиста Ли Сынчуна   -    идеальный пример того, как личная история, рассказ о человеческой судьбе становится громким гражданским, политическим высказыванием. Двухчасовой рассказ героини  -   гражданки КНДР, девять лет назад злой волею судьбы разлучённой с Родиной, о своих злоключениях и о своей борьбе за право вернуться домой вполне мог бы смотреться как фикшн: режиссёр не просто записывает интервью, а буквально проживает жизнь вместе с ней, вникая во все детали и нюансы её положения, мотаясь с ней по всем кабинетам и инстанциям, помогая ей во всём и делая всё возможное, чтобы вызвать зрительскую эмпатию, сопереживание.

Сама завязка длинной, изматывающей, на разрыв аорты истории даёт понять, что перед нами   -   не просто личная трагедия, а частный пример большой трагедии разделённого народа. Обычная северокорейская домохозяйка Ким Рёнхи лечит печень в пхеньянской больнице, затем едет к родным в Китай, долечиваться (мол, «в Китае медицина лучше»), с огромным удивлением обнаруживает, что социализм северокорейский и социализм китайский   -    это два разных социализма: в Китае вся медицина платная, а денег у неё нет.  По совету какой-то «доброй души» (честное слово, после просмотра фильма уже и не веришь, что «добрая душа» попалась под руку случайно, настолько роковым оказался её совет) поехала в Сеул   -   заработать официанткой денег на операцию. С этого момента начинается Ад длиной в девять лет. Камера площадью в 5 квадратов, круглосуточные допросы, лишение сна.  Сунули подписать какую-то бумагу   -   потом уже оказалось, что это заявление о смене гражданства.

Конечно, свою роковую роль сыграла информационная закрытость северокорейского общества,   -   откуда героине было знать, что путешествие с Севера на Юг это билет в один конец? Южнокорейская национальная разведслужба наложила запрет на выезд, ловушка захлопнулась. Теперь она «шпионка с Севера», существо без паспорта (его так и не выдали, обманули) и гражданских прав, в отношении которой ведётся следствие. Свой длинный, детальный рассказ Ким Рёнхи прерывает рыданиями   -   в Северной Корее остались муж и дочь, осталась вся жизнь,   -   иногда ей с неимоверными трудностями и ухищрениями удаётся позвонить домой, и она плачет с трубкой в руках: «Я горжусь своей страной и очень хочу вернуться», - повторяет она, разговаривая с дочерью.  Со временем не сможет и звонить,   -   только писать смс-ки и отправлять эмодзи с левых симок, любые звонки с Юга на Север жёстко отслеживаются.

Сам будучи южнокорейцем, Ли Сынчун не стесняется правдиво показывать политическую атмосферу сегодняшнего Сеула. Вот героиня идет по улице и втягивает голову в плечи: мимо неё проезжает сверкающая огоньками агитационная машина с громкоговорителем: «Спекулянт, вор, карманник, мошенник, коммунист   -   не стесняйтесь заявлять на них в полицию!», «Оккупированные врагом северные территории будут возвращены!», «Оглянись вокруг   -   вдруг в твоё окружение затесался коммунист?» А вот неоновая бегущая строка в сеульском метро: «Свергнем Ким Чен Ына!», «Навсегда расправимся с врагом!», «Коммунизм должен рухнуть окончательно! Только через уничтожение коммунизма придем к воссоединению!» А вот те же самые плакаты держат пикетчики, прямо на тротуаре сжигающие картонный макет ядерной бомбы   -   нашу героиню встречают улюлюканьем: «Ну что, шпионка, много насобирала информации о нашей стране?»

Ким Рёнхи   -   настоящий боец, достойная дочь Народной Кореи: поначалу казалось, что все обстоятельства против тебя, весь город тебе враждебен, а она знай идёт себе стоять с плакатиком к зданию госбезопасности.  Режиссёр пристально отслеживает все её невзгоды   -   арест за участие в пикете, тюрьма, освобождение по УДО, опять арест, опять УДО…  Но героиня не одинока   -   в Южной Корее действительно крепнет гражданское движение за объединений Корей, и значительная часть общества сочувствует ей, собирая пикеты уже за её освобождение и возвращение на Родину   -   мы видим и листовки на стенах, и ток-шоу на сеульском телеканале «Верните Ким Рён Хи домой!», и статьи в прессе   -   буржуазно-националистическая система в республике давно пришла в противоречие с общественными настроениями.

Одно из главных качеств, воспитываемых в Народной Корее   -   любовь и стремление к труду: Ким Рён Хи не хочет жить на пожертвования, которых ей хватило бы для сносного существования, устраивается на мусороперерабатывающий завод. В заводском цеху, в телестудии, на митинге в парке,   -   она везде с людьми, везде на виду. «На Севере мы работаем по 8 часов в день и свободны, а здесь можем перерабатывать до полуночи без оплаты. На Севере мы не платим ни за образование детей, ни за медицину, всё это бесплатно, всё это достижения социализма! Как можно делать дороги платными? Как можно платить за парковку? Дорога, воздух   -   это общественное достояние! У меня на Родине это понимают, а здесь почему нет?»   -   эти речи героиня произносит в любой аудитории, как только вокруг неё собирается больше трёх человек.  Очень скоро она находит своих товарищей по несчастью   -   в «Доме встречи» живут бывшие политзаключённые, узники совести, в силу разных обстоятельств попавших на Юг с Севера и отсидевшие в южнокорейских тюрьмах, многие из них уже глубокие старики, которые мечтают вернуться на Родину и самоорганизовались в общину.  Камера оператора скользит по их морщинам, старческим, но совсем не потухшим глазам, фиксируется то на одном, то на другом лице, поверх лиц титры: «….. в РК с 1961 года, приговорён к пожизненному заключению, отсидел 27 лет….»

На ММКФ впервые в этом году появилась отдельная программа Screenlife   -   фильмы, действие которых полностью или частично происходит на экранах гаджетов, в виде месседжей и картинок. При желании, в неё можно было бы включить и «Цветы в тени»: вот героиня переписывается с родными   -   единственный оставшийся канал общения, вот на северокорейском ютубе (да-да, в КНДР есть ютуб!)   -   хор поёт патриотическую песню «Верните Ким Рёнхи домой!» А вот совсем другие месседжи и другие картинки, которые шлют ей хейтеры со всей страны: «Что же ты, красная шлюха, бросила такую прекрасную страну?», «Порвать суку!», «Проваливай, красная мразь!»

Через 5 лет мытарств, в 2016 году Ким Рён Хи приехала в посольство Вьетнама и попросила убежища.  Наверно, для съёмочной группы это была самая сложная и рискованная сцена, и так ведь неизвестно, чем эта история могла закончиться для героини, а тут ещё съёмка. В посольство её не пускают, выпроваживают, она горько плачет: «Как же так, ведь Вьетнам социалистическая страна!» Отчаявшись, героиня обсуждает со своими собратьями по «Дому встречи», что делать дальше: может, попробовать убежать через Китай?   -   Нельзя, тогда окно возможностей для оставшихся совсем захлопнется. Может, совершить какое-нибудь правонарушение, и тогда депортируют домой?   -   Нельзя, депортировать не депортируют, а в тюрьму на много лет закатают. Кульминационная сцена фильма   -   взятие штурмом полицейскими каморки Ким Рёнхи, арест, обескураживающая формулировка обвинения: «Незаконное восхваление Северной Кореи, антигосударственные посты в фейсбуке, участие в протестах»   -   статьи тянут на 7-10 лет тюрьмы.

Первый проблеск надежды у героини появится только после «революции свечей», которую в фильме иллюстрируют кадры телевизионных новостей, облетевшие весь мир осенью 2016 года. Смену политического вектора героиня чувствует сразу: если раньше в выдаче паспорта ей отказывали из-за того, что она «шпион с Севера», то теперь тонко намекают, что 20 тысяч долларов решат её проблему.  Однако надежды на нового Президента Мун Чже Ина не оправдываются, а тут ещё и Трамп накладывает новые санкции на КНДР.  Правда, лёд в отношениях между двумя Кореями трогается: отобраны первые 100 кандидатов для встречи с родными на 38-й параллели. 90-летний соратник героини впервые обнимет свою дочь, которую он не видел с двухлетнего возраста,  -   теперь ей за 60, она уже сама бабушка…. Трогательная сцена в Доме встречи: старички увидели по телевизору Ким Чен Ына, аплодируют, кричат и плачут. Безусловно, ещё несколько лет назад у фильма Ли Сынчуна были бы большие трудности с показами его ленты в Корее, но времена меняются.

Символическая, эмоциональная сцена завершает двухчасовую исповедь героини: Сеул готовится к исторической встрече двух президентов, Ина и Ына. На сеульской улице   -   их ростовые куклы, вокруг которых завязывается потасовка: пикетчики требуют убрать куклу Ким Чен Ына: «Он своего брата убил в Малайзии!»   Воистину, человеческое сознание меняется куда медленней и трудней, чем политическая картина мира.

Я

«Бабенко. Послушать сердце и сказать: «Оно остановилось», реж. Барбара Пас

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Для того, чтобы почувствовать, что такое подлинно интимная интонация в высоком киноискусстве, стоило увидеть щемящий, пронзительный фильм-прощание, фильм-реквием Барбары Пас «Бабенко. Послушать сердце и сказать: «Оно остановилось». Барбара Пас    -   актриса, последняя жена и муза гения бразильского кино Эктора Бабенко, на руках которой киноклассик скончался четыре года назад.  В её биографии написано, что она «пробовала себя в режиссуре короткометражных фильмов и телепрограмм», но сама Пас предельно честна со зрителем и не скрывает, что весь предыдущий опыт сводился к ассистированию на съёмках мужу.  Собственно, для того, чтобы это объяснить, Барбаре не нужны слова: свой первый полнометражный фильм   -   он был последней волей мужа, попросившего жену увековечить его смерть,   -   она начинает эпизодом, в котором полысевший, исхудавший, сжираемый раком в последней стадии, но упрямо дирижирующий съёмками посмертного фильма о себе Бабенко учит её кадрированию, простейшим манипуляциям с камерой. Чёрно-белая плёнка добавляет контрастности, делает беспощадно яркими старческие пигментные пятна, выцветшие губы кажутся совсем бескровными. Барбара отрабатывает крупные планы измождённого, но всё так же любимого лица, знает «все его трещинки», наезжает камерой на кажущиеся огромными на осунувшемся лице глаза и слышит назидательное: «Учись выделять главное! Ты же не будешь снимать обо мне сериал!»

Встык с крупными планами одряхлевшего патриарха бразильского кино Барбара Пас монтирует кадры из его фильма «Мой индийский друг», в котором снималась и она сама: лысый Уиллем Дефо в коляске в роли умирающего от онкологии режиссёра, в каком-то смысле двойника Эктора Бабенко, его alter ego.  Если в глазах героя Дефо печаль и обречённость, то сам Бабенко не сдаётся,   -   сидя в кресле, с торчащими во все стороны трубками и капельницами руководит съёмочным процессом, отдаёт команды, троллит, подтрунивает над женой, ласково называя её «моя макака» (по-португальски действительно звучит очень нежно), подпевает герою Уиллема Дефо, поющему «I`m in heaven», переговаривается с кем-то ещё, чей голос мы слышим, но при этом собеседник остаётся за кадром.  Таинственный голос   -   это тот самый Драузио Варелла, книга которого легла в основу самого, пожалуй, мощного фильма Бабенко о зловещей тюрьме Карандиру; полтора десятка лет Варелла был личным врачом-онкологом Бабенко, его верным другом и, наряду с Барбарой Пас, стал свидетелем его последнего вздоха.

Не ставя перед собой задачу подробно говорить о творчестве мужа, Барбара включает в фильм отрывки лишь из тех фильмов, которые, как ей кажется, попадают в настроение   -   «Карандиру», «Поцелуй женщины-паука», например, одни из самых мрачных фильмов Бабенко, а уж что может быть мрачнее, чем грядущая смерть. Ей гораздо интереснее записать побольше монологов мужа, пока он в состоянии их произносить, и очевидно, что Бабенко с его витальностью будет их произносить до последней секунды; когда он снимал кино в Амазонии и попал в аварию, ему наложили 40 швов, и на следующий день он уже опять примчался на съёмки. Вот и сейчас он торопится   -   спешит сообщить зрителям, что презирает наёмный труд и относит себя к «разумным анархистам», объясняет свой переезд из Аргентины в Бразилию (из-за антисемитских настроений, царивших тогда в Аргентине), сетует о нищете большинства бразильцев, зачем-то рассказывает о франкистских тюрьмах в Испании, потом вдруг вслух мечтает поправиться, уехать в Гонконг к Сюй Цзинлэй, чтобы снимать её в главной роли…  Не стремясь ничего лакировать и приукрашивать, Пас не боится вперемешку монтировать кадры с молодым Бабенко в белом костюме на пляже, умопомрачительным красавцем, рассказывающим о съёмках своего «Пишоте: закон самого слабого», и «медицинские» кадры Бабенко уходящего, где он по-прежнему неотразим, хоть и без былой шевелюры.

Согласно пожеланию мэтра, в последних кадрах посмертного фильма о нём должна была быть обнажённая Барбара Пас, танцующая под дождём в фильме «Мой индийский друг» (сцена, из-за которой скандалы в газетах не утихают до сих пор). Мы любуемся этим танцем, но совсем уже перед финальными титрами видим Сюй Цзинлэй перед окном, за которым Гонконг   -   и это пожелание мужа Барбара тоже выполнила. Тонкий, поэтичный и зрелый, совсем не ученический фильм о последних днях бразильского киноклассика   -   настоящее украшение фестиваля.

Я

«Вполголоса», реж. Хайди Хассан и Патриция Перес

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Была в программе ММКФ и другая картина, затрагивающая кубинскую тематику. Точнее, так написано в фестивальном каталоге, а аннотациям нужно верить далеко не всегда.

Забавно, что если сауперовское объяснение в любви к Кубе победило на Sundance, то лента «Вполголоса» Хайди Хассан и Патриции Перес ухитрилась получить Гран-При другого престижного документального кинофестиваля   -   IDFA, но смотреть вторую ленту сразу после первой было выше моих сил, хотя уйти с половины фильма было бы неспортивно. И Хассан, и Перес   -   этнические кубинки, эмигрировавшие с Кубы в Европу, картина открывается их детскими фотографиями в пионерских галстуках, больше с Кубой ничего не связывает ни самих режиссёрок (обычно избегаю писать феминитивами, но здесь именно режиссёрки, они сами это педалируют), ни их произведение. Собственно говоря, его и фильмом назвать сложно   -   за кадром загробным голосом зачитывается исповедальная переписка двух подруг,   -   одна из которых пишет из Испании, другая из Швейцарии,   -   проиллюстрированная неким видеорядом. Пишу «неким», потому что, хоть убей, из полуторачасового хронометража не могу вспомнить ни одного кадра.  Сами авторы (авторки!) определяют жанр своего опуса как «интимный дневник-переписка», забывая о том, что интим на то и интим, что предназначен для двоих, а не для широкого слушателя. Строго говоря, и нарратив недалеко ушёл от видеоряда   -   больше похоже не на интимный дневник, а на бормотание. О причине эмиграции сказано впроброс   -   мол, «будущее показалось клаустрофобичным», понимай как знаешь. Больше корреспондентки к теме исторической Родины не возвращаются, поглощённые своими частными, да и интимными   -   в прямом смысле слова   -   проблемами. После получаса рассуждений о совершённом аборте, одновременном оргазме и нерегулярных месячных с прежним вниманием следить за закадровым текстом уже как-то не получалось,   -   да простят меня авторки Хайди Хассан и Патриция Перес.  Ни чужую интимную переписку, ни чужой календарь месячных читать не имею привычки.

Как говорилось в известной советской пародии на Эльдара Рязанова, ведшего «Кинопанораму»,   -   «О чём этот фильм? Да ни о чём!...»

Я

Колобок будет жюрить в жюри!!!!

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Пришло письмо счастья: Колобок будет жюрить в жюри!!! Не опять, а снова, как говорится. Впрочем, просвещённые знают, что более объективного и беспристрастного жюри, чем наше, не существует. Возрадуйтесь, синефилы и италоманы: 18 ноября в большом зале киноцентра "Октябрь" пройдет торжественное открытие VII Российско-итальянского кинофестиваля RIFF.

Фестиваль продлится, как всегда, 12 дней. За это время вы успеете полюбить Италию, возненавидеть до печёнок и снова возлюбить. Запишите даты и приходите!!!
Я

"Эпицентр", реж. Хуберт Саупер

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------




Одна из жемчужин ММКФ-2020    -   новый документальный шедевр одной из главных фигур современной общественно-политической документалистики  австрийца Хуберта Саупера «Эпицентр», завоевавший главный приз прошедшего в январе докфестиваля Sundance. Несколько предыдущих лет Саупер работал в Африке, результатом чего стали три проблемные картины о современных филиалах Ада на Земле, теперь в его объективе  Куба   -   место, где после многих лет скитаний по Чистилищу можно вдохнуть свежий воздух свободы, увидеть пусть не богатых, не гламурных, но счастливых и уверенных в спокойном завтра людей.  По убеждению  всех гаванцев, которых Саупер встречает, слоняясь по кубинской столице, впервые слово «Утопия» было употреблено Колумбом, ступившим именно на кубинскую землю.  Рай на Земле    -  в фильме эти слова произнесут не раз, и спорить с произносящими нет никакого желания , а кто сомневается   -  сплавайте в соседнее Гаити или в нетуристическую Доминикану, сразу желание спорить пропадёт. 

Куба   -  страна молодая, и неудивительно, что главные герои кинозарисовки Саупера  -  дети и подростки.  Две симпатичные девчушки-школьницы подрядились ему в проводники  -  водить режиссёра по Гаване, потом он пойдет к ним домой, потом  -  смотреть, как они в школе искусств занимаются балетом…  Бесплатно занимаются, заметим на полях.  Жилище у них вполне скромное  -  обычное для Гаваны, зато на кухне сидит, по-турецки поджав ноги, и играет на гитаре проведшая полжизни на Острове Свободы Уна Чаплин, которая  пять лет назад приехала проводить фестиваль имени своего знаменитого деда, да так и осталась   -   на Кубе дышится лучше,  да и фильм решила снимать про кубинские перемены последних лет:  «внимание всего мира сейчас приковано к Кубе. Все желают приехать сюда. Мы хотим показать Кубу через историю людей, что живут здесь».  Холодильник на кухне, кстати, венесуэльского производства, а стиральные машины в гаванских домах в основном ещё советские, но у многих уже современные, российские   -  и это от цепкого взгляда режиссера не ускользает. 

Кубинские дети поразительны. Они не просто поют революционные песни на несколько голосов  -   кубинцы вообще очень музыкальны, поют без всякой подготовки, просто шёл режиссёр с камерой, увидел стайку детей на Малеконе, завёл беседу, а они давай петь.  Ладно песни   -  буквально за две минуты  наперебой, перебивая друг друга, объяснили изумлённому Сауперу, что такое империализм  (вопреки мнению живущих в башне из хрусталя, «империализм»  -   для девяти десятых жителей планеты это не полузабытое словечко из пыльного словаря прошлого века, а слово из повседневного лексикона, а уж для кубинцев тем паче),  чем империализм американский отличается от империализма испанского, почему знаменитый взрыв на крейсере Мэн дело рук не испанцев, а самих гринго,  почему «Мужественные всадники» Теодора Рузвельта, падавшие не от пуль, а от поноса, оказались такими слабаками, в чем заключалась  поправка Платта, почему «независимость», дарованная в 1898 Кубе, не была независимостью, а была началом американской оккупации,   -  и всё это буквально за две минуты.   

Поскольку львиная часть будущих зрителей «Эпицентра» отнюдь не так хорошо образована, как кубинские школьники,  Саупер прибегает к ликбезу   -  использует анимационные вставки.  Мультик про Рузвельта, взорвавшего крейсер Мэн и приказавшего оккупировать Кубу,   -  отличная иллюстрация к скороговорке ребятишек на Малеконе.  И тут же выразительная инфографика   -  впервые американский флаг за пределами США был поднят именно на Кубе, в Гуантанамо, а сейчас уже более 900 аванпостов по всему миру.

В отличие от других публицистических работ Саупера, где он «рассказывает историю», «Эпицентр», по первому впечатлению   -  это импрессионистское киноэссе, «что вижу, о том и пою».  И лишь когда пойдут финальные титры,  понимаешь, что ни одного лишнего, неинформативного кадра в фильме нет, каждый общий или крупный план   -  деталь для общего портрета Гаваны и гаванцев. Сам метод съемки у Саупера  (он и режиссер, и оператор одновременно) такой же «негламурный»,  как  и запечатлеваемая им натура:  камера подрагивает от ходьбы, нет тщательного подбора ракурсов, нет стремления «сделать красиво»;  но камера у него очень цепкая   -  много говорящих, символичных деталей в неё попадает.  А уж сколько портретов Че за два часа хронометража  в неё попало   -  и не счесть.  Висят они отнюдь не только в министерствах и банках, но и в каждой витрине,  на  каждой кухне   -   настоящее лицо Кубы.  Собственно, у всех лидеров кубинской революции лица как на подбор    -  Саупер показывает архивные кадры  четырехлетней давности    -  одна из самых больших площадей в мире,  гаванская площадь Революции, забита плачущими людьми, прощающимися с  команданте эн хефе, а на огромном экране и на стенах домов прожекторами высвечиваются огромные лица самого команданте Фиделя, Че Гевары, Камило Сьенфуэгоса - похороны эти транслировались на весь мир, но освежить в памяти никогда не помешает.

Саупер   -  художник с чётко артикулированной гражданской позицией, но при этом он правдив    -  не показать другой, не близкий ему мир гламура и пятизвездочных отелей невозможно, ведь есть и другая Гавана.  Искупать девчонок в большом бассейне на крыше Парк Централя,  выдав их за своих дочерей, чтобы поглазели сверху на ночной город   -   осколок буржуазной роскоши, сохранившийся посреди революционной столицы, напоминает о том, что ещё очень долго будет сохраняться человеческое неравенство.